Из темной, пропахшей страхом берлоги, она превращалась в светлое пространство. Мягкие линии новой мебели убивали агрессию угловатых советских шкафов. Светлые тона расширяли пространство. А запахи свежих продуктов, доносящиеся с кухни, обещали, что сегодня вечером здесь не будет пустой овсянки на воде.
Я стоял в тени коридора, прислонившись спиной к стене, и наблюдал за тем, как Анна, все еще не веря в реальность происходящего, готовая в любой момент забиться в угол, робко, шепотом указывает рабочим, куда поставить новый торшер.
Лед тронулся. Это была не оттепель, нет. Лишь крошечная трещинка на вечной мерзлоте. Но сквозь эту трещинку уже пробивался свет. И теперь моей главной задачей было не спугнуть их.
Шум дрелей, стук молотков и громкие голоса рабочих начали стихать. Квартира, еще два часа назад напоминавшая мрачный склеп, наполненный призраками чужих страданий, теперь дышала запахами свежего дерева, дорогого текстиля и типографской краски.
В гостиной, на месте омерзительного полированного гроба, теперь стояла изящная, современная ТВ-тумба из светлого дуба. По центру комнаты, словно мягкое кремовое облако, раскинулся огромный модульный диван. В спальне появился высокий ортопедический матрас, а в детской — роскошная деревянная кровать в виде сказочного замка. Бригадир сборщиков, раскрасневшийся и довольный, громко застегивал молнию на своей сумке с инструментами.
— Ну все, хозяин. Принимай объект. Мусор мы по мешкам распихали, вынесем. Замки на шкафчиках отрегулировали, ручки поменяли.
Я кивнул, достав из кармана красные купюры, чтобы расплатиться за сборку и дать щедрые чаевые парням. Анна и Соня все это время оставались в поле моего зрения. Жена больше не вжималась в стену гостиной. Она стояла у самого дверного проема, не в силах оторвать взгляд от того, как преобразилась ее тюрьма. Соня по-прежнему пряталась за ее ногами, лишь изредка выглядывая, чтобы посмотреть на странных, громких мужчин.
Грузчики уже обувались в прихожей, когда тишину квартиры вновь разорвал резкий звук дверного звонка. Анна инстинктивно дернулась, снова хватая дочь за плечи, но я, наоборот, почувствовал, как напряжение в груди отпускает. Я ждал этого звонка с самого утра.
Заказал последний, самый важный предмет в специализированном бутике игрушек на другом конце города. Из-за выходного дня и пробок логистика могла сорваться, и я всерьез опасался, что курьер не успеет к уходу основной бригады. Но они успели.
— Я открою, — коротко бросил я рабочим и шагнул к двери.
На пороге стоял запыхавшийся курьер в фирменной зеленой куртке. В руках он с трудом удерживал исполинских размеров прямоугольную коробку, перетянутую пластиковыми лентами.