Остались мебельщики. Шестеро крепких мужиков, забивших собой весь коридор. Бригадир сборщиков, высокий мужчина с рулеткой на поясе, вытер пот со лба, подошел ко мне и деловито огляделся.
— Ну, хозяин, принимай работу. Доставили в лучшем виде. Сборку оплачивали, вижу. Куда добро нести будем? Где диван собираем? Куда детскую ставить? Куда спальню? — его голос эхом разнесся по коридору. И в этот момент мой мозг выдал идеальное решение.
Если я сейчас начну указывать пальцем: «Диван сюда, кровать туда», я останусь тираном. Это будет моя мебель. Моя новая обстановка, в которой семья будет простой декорацией. Я снова буду принимать решения за них, навязывая свою волю. Анна будет бояться сесть на этот диван без моего разрешения, потому что он куплен мной и расставлен по моему приказу.
Мне нужно было сломать эту стену. Разнести ее в пыль. Нужно было заставить Анну сделать шаг из угла жертвы в центр своей собственной жизни.
Я медленно повернулся. Из коридора была прекрасно видна гостиная. Анна все так же стояла там. Она не подошла ближе, но ее поза изменилась. Она больше не прикрывала голову. Она вытянулась, пытаясь рассмотреть происходящее.
Ее взгляд был прикован к огромным, светлым коробкам. К картинке детской. Она не верила своим глазам. Это был когнитивный диссонанс. Ее муж, садист, выделяющий копейки на дешевую еду и самую простую одежду, только что завалил половину квартиры вещами, стоимость которых превышала ее многолетний бюджет.
Я сделал несколько шагов и остановился в проеме гостиной. Бригадир сборщиков непонимающе пошел за мной. Я посмотрел прямо в глаза жене.
— Аня, — мой голос прозвучал неожиданно твердо. В нем не было ни капли агрессии. Только спокойный, деловой тон. Она вздрогнула, услышав свое имя. Ее пальцы снова впились в руку дочери. Она ждала подвоха. Я не стал делать резких движений. Просто чуть сдвинулся в сторону, открывая бригадиру вид на женщину, и указал на нее рукой. — Я не решаю, куда все это ставить. Вот хозяйка. Все вопросы по планировке и расстановке к ней.
Бригадир, добродушный мужик, не подозревающий о разворачивающейся перед ним психологической драме, радостно улыбнулся и шагнул в гостиную.
— Доброго утречка, хозяюшка! — произнес он, достав из кармана планшет со схемами. — Ну что, командуйте! У нас тут диван угловой, пять модулей. Телевизионная тумба. В детскую — кровать с ортопедией, шкафчик. В спальню — матрас новый и комод. Еще мебель на кухню. Куда что несем? С чего начинаем?
Анна оцепенела. Она смотрела на улыбающегося рабочего так, словно он говорил с ней на незнакомом языке. Затем ее огромные, полные ужаса глаза метнулись ко мне. В ее понимании это была жестокая, садистская ловушка. Если она сейчас откроет рот, если посмеет распорядиться хотя бы табуреткой в доме, как только рабочие уйдут — он изобьет ее до полусмерти за самоуправство.