Каспарян.
Артур зачищал хвосты системно, методично. Ему было мало моей физической смерти. Он тщательно стирал меня юридически, незаметно удалял любое напоминание обо мне. Он знал, где я храню «запасной аэродром», потому что я сам, в конечном итоге, показал ему этот небольшой тайник пять лет назад, когда мы отмечали закрытие очень крупной сделки.
— Кретин, — одними губами тихо выдохнул я собственному отражению в погасшем экране монитора.
В коридоре донёсся тихий, спокойный голос:
— Всё чисто. Проверь спальню и кухню, а я тем временем — в кабинет.
Времени не оставалось совсем.
Мозг, подстёгнутый довольно резким выбросом кортизола, заработал в режиме полной перегрузки.
Бежать через парадную — в настоящее время это было самоубийство чистой воды. Там меня примут тепленьким и очень быстро положат лицом в пол. Драться с двумя профи в теле уставшего, основательно потрёпанного таксиста с небольшим пивным животиком? Я реалист, а не герой какого-то индийского боевика с Ашвани Кумаром.
Я — крыс в тёмном лабиринте. Но эту нору я знал как свои пять пальцев, каждый пятачок, каждый угол.
Путь отхода в настоящее время всё же был. За кухней, за фальш-панелью, где стоял встроенный винный шкаф, находилась небольшая дверь на техническую лестницу. Прихоть архитектора начала двадцатого века, бережно сохранённая мной как своеобразная «фишка» квартиры.
Проблема состояла лишь в одном: чтобы попасть на кухню, нужно было так или иначе пересечь холл. А туда уже уверенно направлялся один из незваных гостей.
Нужен был отвлекающий манёвр. Хаос, шум, что угодно.
Взгляд упал на длинную полку с коллекционным алкоголем. Массивные бутылки, толстое стекло.
Я схватил одну из бутылок с коньяком. Прости, Людовик XIII, ты так и не дождался своей коронации.
Размахнулся и швырнул её.,. но не в дверь, а в дальний тёмный угол кабинета, в гардеробную нишу.
Грохот бьющегося стекла в тишние прозвучал как взрыв гранаты — резко, дерзко, оглушительно.
— Контакт! В кабинете! — рявкнул голос из коридора.
Топот, который должен был постепенно разойтись на кухню и в спальню, очень резко сменил вектор. Оба ломанулись ко входу в кабинет.
Это были мои две секунды, не больше.
Я выскользнул из-за стола, сильно пригнувшись, и рванул в противоположную сторону — через смежную дверь в малую гостиную, а оттуда, срезая все углы, прямо на кухню.
Лёгкие тяжело свистели, как пробитая камера. Сердце колотилось где-то совсем близко к горлу.
Винный шкаф, вот он. Я навалился плечом на боковую панель.
Пожалуйста, только не заклинь. Я не открывал её года два, а то и больше. Механизм вполне мог заржаветь, перекоситься или совсем присохнуть…