За спиной, из тёмной глубины квартиры, донёсся яростный, бешеный вопль:
— Пусто! Ушёл, сука! На кухню!
Панель подалась с натужным, очень визгливым скрипом, который показался мне в то же время громче иерихонской трубы. Я протиснулся в довольно узкую щель, основательно раздирая куртку на плече о шершавый холодный бетон, и оказался в мрачной, холодной пустоте чёрного хода.
Захлопнул дверь и навалился на неё спиной, тщательно блокируя задвижку. Примитивный шпингалет, смех да и только, но он точно даст мне ещё пару лишних секунд.
Они уже яростно ломились в дверь с той стороны. Удар. Ещё удар. Дерево затрещало.
Вниз нельзя — там наверняка стоит небольшая «группа поддержки» или машина наблюдения. Только наверх, один лишь путь — вверх.
Я сделал два шага по ступеням и вдруг остановился.
На стене, тускло поблескивая красным выцвевшим пластиком, висел ручной пожарный извещатель. Старая, заметно облезлая «коробка» с кнопкой под тонким стеклом. Управляющая компания давно грозилась заменить их на автоматические датчики, но так и не добралась в конечном итоге.
— Лишь бы сработало, — прохрипел я тихо.
Локтем, не жалея сустав, я ударил по стеклу. В разные стороны брызнули мелкие осколки. Я вдавил небольшую кнопку до самого упора.
Секунда совершенной тишины. А потом дом вздрогнул.
ВЗУУ-УУ-УУУ!
Вой сирены разорвал пространство разом. Пронзительный, очень мерзкий и эпично оглушающий звук. Именно то, что было нужно в настоящее время. В этом акустическом аду никто не услышит моих тяжёлых шагов и хриплого, надсадного дыхания. К тому же через небольшой промежуток времени — буквально минуту — в доме начнётся настоящая суета: соседи станут постепенно выходить на лестничную клетку, спрашивая друг друга «что же случилось?». Хаос в настоящее время является лучшим другом любого беглеца.
Я побежал вверх, перепрыгивая через ступеньку. Колени простреливало сильной болью, в боку тонко и неприятно кололо, но я гнал этот медленно разваливающийся организм вперёд на чистой силе воли.
Пятый этаж. Площадка. Дверь на чердак.
Петли капец какие ржавые, но замок висит так, лишь для понту. Я знал это — сам когда-то сбивал его, чтобы постоять на крыше с видом на таинственный силуэт большого собора.
Рывок — и тяжёлая дверь, со скрежетом открылась.
Снизу, сквозь вой сирены, донеслись голоса. Они выломали дверь на кухне.
— Наверх! Он пошел на крышу!
Я вывалился в пыльную, сумрачную темноту чердака. «Уйди, зебра! Нихрена не видно!» — вспомнился мне старый нуждик с радио Максимум… Луч фонаря снизу уже активно плясал какую-то польку по стенам лестничного колодца, незаметно догоняя меня.