Чердак был весь завален старым хламом: остатки стройматериалов, старые и ржавые вентиляционные короба, голубинй помёт.,. Я пробирался через этот тёмный лабиринт, постоянно спотыкаясь о балки.
Слуховое окно. Вот оно же. Небольшой прямоугольник грязно-серого, тусклого света в самом конце туннеля.
Я вылез на скользкую, ледяную, щербатую жесть кровли.
Ветер ударил ледяной крупой, мгновенно выстудив пот на спине.
Я стоял на краю. Подо мной — глубокий колодец двора, пропасть глубиной в пять этажей. Прямо передо мной — скат кровли соседнего массивного здания. Расстояние — метра полтора. Может, чуть больше.
Чуть ниже уровня моей крыши.
В теории — абсолютная ерунда. Для Макса Викторова образца две тысячи двадцать шестого года — так, лёгкая разминка.
А вот для Гены Петрова, у которого ноги дрожали от молочной кислоты, а подошва дешёвых кроссовок скользила по наледи, как по маслу, — в конечном итоге смертельно опасный трюк.
Сзади, из слухового окна, вырвался луч очень мощного тактического фонаря.
— На крыше! Он на крыше!
Думать было совершенно некогда.
Я снял перчатки, засунул их в карман куртки, медленно отступил на шаг и, упершись ногой в стык кровельных листов — надеясь, что он точно выдержит — вдохнул глубоко, наполняя лёгкие.
— Давай, Гена, лети!
Толчок.,.
Нога предательски поехала по мокрому, скользкому железу в самый последний момент, сильно смазывая инерцию прыжка.
Я полетел не вперёд, а как-то довольно странно — боком, теряя высоту заметно быстрее, чем рассчитывал.
Удар.
Я врезался грудью в парапет соседней крыши. Воздух с хрипом выбило из лёгких. Рёбра отозвались тупым хрустом — не перело м, но ушиб будет весьма знатный. Ноги бесполезно болтались над пугающей пропастью двора, пальцы судорожно царапали скользкий, обледенелый бетон.
Я начал медленно сползать.
Тяжёлое тело тянуло вниз, в леденящую душу темноту двора.
— А ну не сметь! — прорычал я себе сквозь стиснутые зубы.
Я намертво вцепился в металлический отлив. Подтянул тело резким рывком, задействовав мышцы спины. Закинул ногу. Перевалился через бортик и грузно упал мешком на снег, покрывавший гудронированную поверхность крыши.
Лежал, медленно хватая ртом холодный воздух, очень похожий на мелкое битое стекло.
Луч фонаря с соседней крыши тщательно шарил по парапету, где я висел секунду назад.
— Где он⁈ — злобный крик постепенно потонул в вое сирены. — Тут, нахрен, пусто!
— Вниз смотри! Может сорвался!
Пока они рассматривали асфальт двора, надеясь обнаружить там моё распластанное тело, я по-пластунски отполз за кирпичную трубу вентилияции.