Встал на четвереньки. Голова сильно кружилась, перед глазами медленно плыли цветные круги. Колено пульсировало так, будто в него намеренно забили длинный гвоздь.
Но я был на другой стороне. И я был жив. Это не могло не радовать.
В настоящее время нужно было пробираться к пожарной лестнице на торце здания. Спуститься, незаметно смешаться с небольшой толпой зевак, которых сирена уже выгнала на улицу, и окончательно раствориться в городе.
— Один ноль, Артур. Попробуй догони.
Спуск занял вечность. Железо обжигало сильным холодом. Кроссовки скользили на перекладинах. Каждый осторожный рывок отзывался в колене простреливающей вспышкой боли. Но я постепенно спускался, стараясь не греметь, незаметно сливаясь с серой, мокрой стеной, становясь лишь частью московской мороси.
Небольшой внутренний дворик был абсолютно пуст. Охранник в будке, отложив свой кроссворд, так и не посмотрел в мою сторону, когда из арки вынырнула сутулая фигура с рюкзаком за плечами — всё его внимание было крепко-накрепко приковано к парадной, откуда доносился звук сирены.
Я вышел на улицу.
Обычный московский переулок. Машины, редкие прохожие, уткунвшиеся в свои смартфоны. Никакой погони. Никаких сирен. Мир продолжал преспокойно существовать, никак не замечая моей маленькой, личной драмы на крыше.
Я перешёл на быстр ый шаг, тщательно стараясь не хромать. Свернул в один переулок, потом незаметно в другой, петляя, запутывая следы. Инстинкты вопили «беги, сука, беги », но разум жёстко осаживал: иди спокойно, ты просто обычный прохожий, ты невидимый.
Лишь добравшись до Мансуровского, я решительно позволил себе наконец остановиться.
Прижался спиной к шершавой, холодной, щербатой стене старого здания, медленно сполз немного вниз и закрыл глаза.
— Фух.,. — выдохнул я небольшое облачко пара…
Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот проломит ушибленные рёбра изнутри. Джинсы на колене были порваны, руки почерневшие от грязи. Выглядел я, наверное, довольно жалко — как человек после неудачной потасовки за какую-то незначительную мелочь.
Чуть не подставился, констатировал мой внутренний голос спокойно. Эмоции тебя чуть не угробили, Макс. Зашёл в квартиру, поплыл от запаха духов, расслабился. Дилетантство, блин, самое обычное.
Больше так нельзя. Игра пошла по-крупному, и это нужно твердо понять. Если раньше я был только лишь просто «погибшим», то в настоящее время стал человеком, которого ищут и который шарится по чужим квартирам.
Я медленно отдышался, вытер лицо грязным рукавом куртки.
Кто же это был?..
Вывод один, и он довольно очевидный: Каспарян всё-таки нервничает. Он не уверен в своих собственных действиях, или, что вероятнее, боится моего «наследия». Он тщательно ищет компромат. Ищет записи, дневники или небольшие флешки. Он знает, что я был параноиком, и так же понимает, что я мог перестраховаться — вероятнее всего.