Я шагнул в кабинет, постепенно чувствуя, как холодный расчет плавно вытесняет красную пелену гнева. Время шло. Алла Сергеевна могла вернуться значительно раньше, чем я рассчитывал.
Игра началась.
Из кабинета сразу же перешел в гардеробную.
Меня встретили длинные ряды вешалок, на которых, словно солдаты почётного карайула, висели мои «доспехи». Тёмно-синий Kiton, серый Brioni в мелкую клетку, бархатный и совершенно безупречный, даже — шикарный, смокинг от Tom Ford, который я надевал ровно один раз — на благотворительный ужин где-то там за границей.
— Простите, парни, — прошептал я. — Папа вернулся ь, но он сегодня не по форме.
Я раздвинул вешалки с костюмами в дальнем тёмном углу. За ними, если не знать нюанса, была просто небольшая панель из красного дерева. Но я знал.
Пальцы нащупали едва заметную выемку. Нажал. Панель с тихим щелчком отъехала в сторону, открывая цифровую панель сейфа.
Код.
В бизнесе я менял пароли раз в месяц. Тщательно генерировал достаточно сложные комбинации из букв, цифр и спецсимволов. Но здесь, в своём личном убежище, я позволил себе небольшую слабость. Сентиментальность, которая потенциально могла стоить мне всего, но в настоящее время спасала жизнь.
1−9-4–9.
Год рождения бабушки Зины.
Замок пискнул, одобряя выбор.
Писк.
Массивная и тяжёлая дверца решительно подалась на меня.
Маленькая, неприметная USB-флешка. «Kingston», на 64 гигабайта. На боку белым маркером выведено одно короткое слово: «СТРАХОВКА».
Я усмехнулся. Ещё три года назад, когда мы с одним давним приятелем пили коньяк и клялись в вечной дружбе, мой внутренний параноик заставил меня тщательно собрать эту небольшую коллекцию. Записи разговоров, сканы чёрной бухгалтерии, довольно подробные схемы откатов. Всё то, что могло легально отправить моего «брата» Артура на лесоповал лет на пятнадцать. Я искренне надеялся, что этот компромат никогда не понадобится. Я ошибался.
Флешка незаметно скользнула в карман джинсов, с моей помощью.
Теперь карты.
Платиновая карта «Альфа-Банка». Я повертел её в руках. Красивый и довольно приятный на ощупь пластик. Бесполезный. К этому счету был доступ у Риты. Зная безграничные аппетиты моей «безутешной любовницы», там в настоящее время такой ноль, что в него можно провалиться. Я швырнул карту обратно в сейф.
А вот под ней лежала совсем другая. Ччёрная карта «Тинькофф».
Не знаю какой порыв заставил меня её открыть, но тем не менее, вот она карта — и на ней должно быть десять миллионов рублей. Не густо по моим прошлым меркам, но me gusta, потому что для Гены Петрова это было настоящим состояниемъ. Это свобода маневра. Это реальная возможность купить что-то нормальное, адекватное, человеческое.