Я — призрак в собственном доме. Хозяин и незваный гость в то же время,.,
Я заставил себя отлипнуть от двери. Нужно было обязательно действовать, быстро и грамотно.
Прошёл на кухню. Мраморная до дрожи холодная столешница, встроенная дорогостоящая техника «Gaggenau». Всё ярко блестело той нежило й и какой-то неестественной чистотой, которая бывает только у очень состоятельных холостяков, питающихся исключительно в изысканных ресторанах.
Мой взгляд упал на стол.
Маленькая белая чашка «Illy». На дне — засохшая корочка кофейной гущи. Рядом — небольшая салфетка со слабым, но отчётливым следом помады.
Меня словно огрели кулаком под дых.
Маргоша.
Эспрессо. Она так любила пить его здесь по утрам, сидя в моём махровом тёплом халате и беззаботно листая ленту новостей.
Я подошёл немного ближе. На спинке стула висел её лёгкий, словно дымчатый, шарф.
В воздухе спальни, куда я заглянул следом, всё ещё незаметно висел призрак её запаха. «Chanel Coco Mademoiselle». Сладкий, довольно душный и въедливый.
Он был.,. повсюду.
Ярость накатила горячей и тошнотворной волной. Желудок скрутило сильным спазмом. Эти небольшие мелочи.,. Они ранили сильнее любого ножа. Чашка. Запах. Шарф. Следы того, как она жила здесь, или же просто заходила, пока я был «на дне». Как она, возможно, тщательно сидела на этом самом стуле уже после моей «смерти», планируя траурный наряд и постепенно прикидывая, какой жирный куш, мать его, ей достанется.
Челюсти свело так, что зубы отчётливо скрипнули (хорошо хоть, что не треснули — мне сейчас только дорогущих походов к стоматологу и не хватало. Захотелось схватить эту маленькую чашку и швырнуть её в стену, разбить вдребезги этот идеальный и очень чужой мир, который меня предал. Взять стул и разломать его, вышвырнуть шарф прямо в окно. В конечном итоге, именно так оно всё и должно было закончится.
Рука Гены, привыкшая держать монтировку, медленно сжалась в крепкий кулак. Захрустели костяшки — тихо так, почти незаметно. Дыхание стало хриплым и тяжёлым, как у загнанного и уже обессиленного зверя.
— Спокойно, — прошипел я сквозь сжатые зубы. — Отставить истерику.
Я закрыл глаза, делая глубокий медленный вдох и стараясь не чувствовать этот проклятый запах духов.
Эмоции — это роскошь. В настоящее время я совершенно не могу себе этого позволить. Я здесь не для того, чтобы страдать над небольшой чашкой кофе. Я здесь за ресурсом.
Сейф.
Мне обязательно нужен сейф.
Я развернулся на пятках, оставляя кухню с её тягостными воспоминаниями за спиной. В кабинет. Там был тайник.
Работай, Макс. Чувства — потом. Когда у тебя будут для этого ресурсы, вот тогда и будешь плакать или крушить мебель. А в настоящее время ты воин на вражеской территории.