Дверь соседки. Небольшой коврик с надписью «Welcome».
Я осторожно огляделся по сторонам. Никого. Камер здесь также не было.
Я присел на корточки и аккуратно приподнял край коврика.
Ключ лежал там. Блестящий такой, с маленькой жёлтой биркой.
Я едва сдержал нервн ый смешок. Классика, ага, в конечном итоге. Любая потенциальную систему безопасности разбивает самый заурядный человеческий фактор. Ты можешь совершенно спокойно ставить бронированные двери и сканеры сетчатки глазьев.,. но если твоя соседка хранит ключ под ковриком «чтобы не потерять», ты, однако, уязвим.
— Спасибо большое, — пробормотал я, сжимая холодный металл в руке. — Творог выбирайте тщательно, потворожистее.
Максимально тихо открыл её входную дверь. Переступил порог. Справа на стене висела небольшая ключница. Второй ряд, слева — сиротливо висел мой собственный ключ.
Я спустился на этаж ниже.
Дверь моей квартиры. Массивная, тёмная дубовая, с латунной ручкой.
В прошлом месяце я входил сюда хозяином жизни, открывая замок одним небрежным привычным движением. В настоящее время я стоял перед ней; как самый обычный вор и взломщик. Руки дрожали — очень заметно дрожали, хотя я старался держать себя в руках. Замок тем не менее поддался мягко.
Щелк.
Я аккуратно толкнул дверь и незаметно шагнул в бесшумную тишину прихожей.
Тишина.
Она обрушилась на меня — такая плотная и совершенно оглушающая субстанция. Воздух здесь был совершенно другим. Не спёртым, как в хрущёвке Гены, а тщательно кондиционированным, с едва уловимым, приятным ароматом кожи и тёмного дерева.
Я закрыл за собой дверь на верхний замок и медленно прислонился к ней спиной.
Сто двадцать квадратных метров. Потолки три сорок. Дубовый паркет, уложенный «елочкой», по которому я так любил ходить босиком. Слева — гостиная с очень дорогой мебелью «BB Italia», каждый диван стоил как новыйдорогой авто. На стене — литография Баския, триста сорок тысяч долларов в простой рамке.
Я стоял и не мог сделать ни одного шага ни в одну сторону.
Меня накрыло странное, тяжёлое шизофреническое расщепление.
Мой разум узнавал каждый угол, каждую небольшую деталь. Вон та царапина на консоли — это я уронил ключи год назад. Вон то небольшое пятно тёплого света на полу — так солнце падает лишь в настоящее время суток, ровно в полдень. Я был дома, вот реально дома.
Но тело вопило от совершенной чужеродности. Для него это место было чем-то вроде музея, храмом чужой, непонятной и недосягаемой жизни. Ноги в дешёвых, потрёпаных кроссовках казались здесь кощунством. Мышцы постепенно напряглись, готовые к бегству, инстинкты простого человека сигналили: «опасность, немедленно уходи ».