Он тоже это чувствовал.
Он тоже стоял на этой грани.
И именно поэтому следующие дни стали мучительно осторожными.
Он не приближался лишний раз.
Не задерживал взгляд слишком откровенно.
Не оставался со мной в пустых переговорных.
Будто сам решил сделать шаг назад.
Будто испугался.
И почему-то это ранило сильнее, чем должно было.
Я злилась на себя за то, что замечаю. За то, что жду. За то, что сердце дёргается каждый раз, когда он проходит мимо и даже не смотрит в мою сторону.
— Ты сегодня как кошка, которой не дали сметаны, — заметила Вика, жуя яблоко.
— Я сегодня как человек, которому дали слишком много работы.
— Врёшь.
— Да что ты ко мне пристала?
Она уселась на край моего стола.
— Потому что мне скучно. И потому что ты последние три дня похожа на девушку из песни “он мне нужен, но я гордая”.
Я зло щёлкнула мышкой.
— Ничего подобного.
— Угу. Тогда объясни, почему ты каждые полчаса смотришь на дверь его кабинета так, будто сейчас оттуда выйдет твоя судьба в пиджаке.
— Вика!
Она расхохоталась.
— Всё-всё, молчу. Но он тоже странный.
Я резко подняла глаза.
— В смысле?
— В прямом. Обычно если Артём Сергеевич кем-то заинтересовался в работе, он давит, грузит, гоняет. А тут как будто специально держит дистанцию. И это, честно, выглядит ещё подозрительнее.
Я ничего не ответила.
Потому что ровно об этом и думала сама.
Вечером мне пришлось задержаться: сроки по одному проекту внезапно сдвинули, заказчик захотел “нечто более живое”, и вся команда в авральном режиме переделывала концепцию. К восьми почти все разошлись. К девяти отдел опустел окончательно. Я сидела над планировкой, чувствуя, как тупо ноет затылок.
— Достаточно.
Я вздрогнула.
Он стоял рядом с моим столом, уже в пальто.
— Что?
— На сегодня достаточно.
— Мне надо закончить.
— Вам надо домой.
— Я справлюсь.
— Я не сомневаюсь. Но это не значит, что вы обязаны добивать себя.
Я сжала зубы.
— Почему вы вдруг снова решили мной руководить?
Фраза прозвучала резче, чем я хотела.
Он на секунду замолчал.
— Потому что у меня это плохо получается не делать.
И всё.
Сказал — и словно выбил из меня воздух.
Я медленно отложила ручку.
— Вы понимаете, как это звучит?
— Да.
— И вас это не останавливает?
— Уже нет.
У меня похолодели ладони.
Господи.
Вот оно.
Не взгляд. Не намёк. Не игра на грани.
Прямо. Почти беззащитно. Почти страшно.
Я встала.
Между нами осталось меньше метра.
— Артём…
Я впервые назвала его так вслух. Без отчества. Просто по имени.
У него дёрнулся кадык.
— Ещё раз, — тихо сказал он.
— Что?
— Назови меня так ещё раз.
От его голоса у меня по позвоночнику прокатилась дрожь.