Я закрыла глаза.
Потому что его пальцы на моей коже уже были слишком сильным воспоминанием.
— Отпусти.
Он сразу разжал руку.
И это — вот эта способность отпустить по первому слову — почему-то ударила ещё сильнее, чем если бы не отпустил.
Глава 75
Ночью в больнице я почти не спала.
Мирон дремал урывками. Пискнул — я проснулась. Заворочался — уже сижу. В палате было душно. Подушка пахла хлоркой и чужим домом. Артём, кажется, тоже не спал. Я несколько раз видела, как он встаёт, проверяет сына, поправляет одеяло, тихо говорит с дежурной медсестрой.
Под утро я всё-таки провалилась в какую-то рваную дрему.
И мне приснилось то, чего никогда не было.
Наш дом.
Тот самый, в котором мы жили сразу после свадьбы.
Светлая кухня. Весеннее солнце в окне. Я стою с ребёнком на руках, а Артём подходит сзади, целует меня в шею и шепчет:
— Дай мне сына, ты поешь спокойно.
Это было так просто.
Так обыденно.
Так невозможно.
Я проснулась в слезах.
Настоящих.
Тяжёлых.
Мирон спал. Артём стоял у окна с телефоном в руке и, видимо, сразу заметил, что я проснулась.
— Что?
Я быстро вытерла лицо.
— Ничего.
— Опять врёшь.
— Не начинай.
Он подошёл ближе.
Сел на край кровати.
— Сон?
Я удивлённо вскинула глаза.
— Откуда ты…
— У тебя лицо такое только после снов про то, что могло бы быть.
Господи.
Ну почему он всегда так точно?
Я сжала одеяло в пальцах.
— Уйди.
— Нет.
— Пожалуйста.
И, наверное, он услышал именно то, чего я сама не успела скрыть: не злость, а беспомощность.
Поэтому не ушёл.
Только спросил очень тихо:
— Там был я?
Я кивнула.
— И Мирон?
Снова кивок.
Он опустил голову, провёл ладонью по лицу и вдруг рассмеялся. Тихо. Безрадостно.
— Отлично. Мы дошли до того, что теперь оба живём в жизни, которой нет.
У меня дрогнули губы.
— Не надо.
— Что “не надо”? Назови мне хотя бы одну причину, почему нам сейчас нельзя просто признать, что мы оба всё ещё там.
Я резко села.
— Потому что нельзя строить вторую попытку на одном больничном страхе!
— Я не про больничный страх.
— А я про него! Потому что сейчас мы оба на нервах, на адреналине, на сыне, на бессоннице, на всём. Это не почва для решений.
Он посмотрел на меня долго.
Потом кивнул.
— Хорошо. Тогда скажи мне это через месяц. Тем же голосом. В тех же глазах.
Я отвела взгляд.
Потому что именно этого и боялась.
Что через месяц, когда кризис схлынет, любовь никуда не денется.
Глава 76
Нас выписали через два дня.
Когда мы выходили из больницы, Мирон мирно спал в конверте, а я чувствовала себя так, будто вернулась не просто домой, а с края чего-то очень чёрного и холодного.
Артём всё организовал сам.