Артём стоял у окна.
Спиной ко мне.
Руки в карманах.
Тот самый силуэт, от которого у меня когда-то срывалось дыхание ещё до прикосновения.
— Лера не моя женщина, — сказал он вдруг.
Я моргнула.
— Что?
Он не обернулся.
— Раз уж ты так на ней зациклилась.
Я тихо усмехнулась.
— Очень вовремя.
— Лучше поздно, чем ты будешь продолжать из-за неё выжигать себе мозг.
— Я не выжигаю…
— Ева.
Я замолчала.
Потому что кому он это говорит. Мне. Которая чуть не разорвала бедную женщину взглядом только за то, что она стояла у его машины.
Он всё-таки повернулся.
Лицо уставшее. Складка между бровей глубже обычного. В глазах — ночь без сна и что-то ещё, похожее на усталую прямоту.
— Она действительно консультант. Была. Сейчас почти нет. И да, она пыталась зайти ближе. Не как специалист.
У меня неприятно кольнуло под рёбрами.
— И?
— И я не пустил.
— Почему?
Он смотрел очень прямо.
— Ты серьёзно спрашиваешь?
— Да.
— Потому что, даже когда тебя не было рядом, внутри меня не было места для другой женщины. Довольна?
Нет.
Конечно, нет.
Потому что от этих слов стало не легче, а хуже.
Слишком поздняя верность — тоже форма боли.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросила я тихо.
— Потому что хочу, чтобы ты хоть в этом не строила на мне лишних стен.
Я провела ладонью по лицу.
— А в остальном можно?
Он горько усмехнулся.
— В остальном ты и так мастер.
Это было почти сказано без злости.
Почти по-прежнему.
Мы оба это почувствовали и замолчали.
Потом он вдруг сел рядом.
Не слишком близко.
На безопасном расстоянии, которое само по себе уже было жестом.
— Я не жил эти месяцы, — сказал он тихо. — Просто функционировал. Работа, встречи, бумаги, звонки. Всё на автомате. Пока не узнал о Мироне, мне казалось, что я просто переживаю развод. А потом понял: я вообще всё это время не переживал, я как будто ждал удара, о котором не знал. И когда увидел его… — он сглотнул. — Меня просто разорвало.
У меня защипало глаза.
— Не надо.
— Почему? — Он повернулся ко мне. — Почему тебе всегда можно говорить то, что болит, а мне нет?
Я резко вдохнула.
Потому что если ты начнёшь говорить правду до конца, я не выдержу.
— Потому что я устала от боли, — прошептала я.
— А я нет? — Он усмехнулся коротко, безрадостно. — Ева, я каждый день прихожу в дом, где нет вас. И это как заходить в красивую могилу.
Слёзы подступили так резко, что я отвернулась.
— Перестань.
— Не могу.
— Можешь. Ты же умеешь жить по графику. По протоколу. По правилам.
Он схватил меня за запястье. Не резко. Но твёрдо.
— Думаешь, я так живу, потому что мне это нравится? — Голос стал хриплым. — Я так живу, потому что если позволю себе ещё хоть немного тебя хотеть, тебя любить, тебя трогать, я снова сломаю всё.