Парнишка же, Аркадий, на чью долю выпала роль спасителя, растерялся. На эмоциях ворвавшись сюда, он теперь явно не знал, что делать. И так не сильно спортивный, даже субтильный, он, по сравнению с этим крепким здоровяком, выглядел, прямо скажем, жалко и убого.
Но, видимо, одна лишь брутальная внешность — еще не всё. Колебался он недолго. Что-то щелкнуло у него внутри — может, жалость, может, вспышка ярости за униженную одноклассницу. Он рыкнул что-то неразборчивое и обидное, стиснул свои не слишком внушительные кулаки и с глупой, отчаянной решимостью кинулся в драку.
— Ах ты ж, тварь! — дико выругался бугай, когда неожиданно для себя словил прямой, резкий удар в челюсть. Боль была скорее оскорбительной, чем сильной. Инстинктивно, а не целенаправленно, он отшатнулся и с силой, всей своей тушей, отпихнул от себя «обидчика».
Тот же, неуклюжий от рождения и перевозбужденный от адреналина, оступился на мокром после уборки кафеле, зацепился каблуком за порог и, падая, умудрился приземлиться затылком прямо на острый бетонный выступ, прикрывавший батарею отопления.
Раздался глухой удар, похожий на стук спелого арбуза о землю. Вскрик Леры слился с очередным потоком матерной ругани ее «кавалера». И сознание неудачливого спасителя навсегда покинуло его облачённое в дурацкий пиджак тело.
Со стороны это выглядело ужасно и нелепо. Когда Лера, воспользовавшись моментом, смогла наконец вырваться, ей показалось, что ее нежданный защитник мертв. Лицо его было бледным, глаза закатились, из-под головы на кафель уже растекалось алое, вязкое пятно. Она уже собралась закричать во весь голос, но не успела — в помещение, привлеченные шумом, уже ввалилась кучка других подростков.
— Что здесь происходит? О боже, он мертв? Что с ним? Воды! Есть у кого-то вода! — перебивая друг друга, загалдели они, тыкая пальцами в лежащее бездыханное тело.
А для меня в этот миг всё сложилось самым неожиданным и дурацким образом.
Только что я сгорал заживо в раскаленной кабине своего шагохода где-то в городских руинах, ощущая, как плавится броня и закипает кровь. А тут — резкий, ослепительный толчок, хлопок, и вот я уже… здесь. В этой липкой, холодной луже, с дикой болью в затылке и оглушительным гулом в ушах. Поначалу я даже не понял, что происходит, долго и тупо соображал — не бред ли это, не последняя ли галлюцинация умирающего мозга? Но постепенно, сквозь боль и туман, ко мне стало приходить жуткое осознание: всё происходящее — новая, невероятная реальность. Как так вышло — вопрос не ко мне, я тут абсолютно не при делах. А вообще, перемещение душ, трансмграция сознания — практика хоть и крайне редкая, но всё же встречающаяся в анналах. Об этом я мог судить как никто другой, ведь мой собственный мозг последние годы делил жилплощадь с демоном. Так что, как это ни прискорбно, но если уж такое событие произошло, обратного пути нет. Нужно осваиваться на новом месте. Да и жаловаться, по правде говоря, грех: я живой, вроде бы целый, и пристанище мне досталось на удивление свеженькое и молодое — мальчишка-подросток, плюс место, судя по всему, вполне приличное. Во всяком случае, если судить по окружающему меня теперь интерьеру и чистенькой, пахнущей порошком униформе этих ребят.