— Так она же… — начала девушка, и вдруг ее голос оборвался, прорвался леденящим душу криком полного осознания. — Или это… это твоих рук дело⁈
— Какая ты, однако, догадливая… — тихо, с наслаждением усмехнулся мужчина. — Вика тоже отказала мне в одной маленькой просьбе. Тоже не верила, что я могу такое устроить… И чем всё кончилось? Ты же знаешь. Она теперь моет полы в столовой на окраине.
— Вот ты мерзавец… — прошептала она, и в ее голосе уже не было злости, одна лишь леденящая пустота и ужас. — Это же так низко! Так подло! Ты не можешь так поступить! Ты не посмеешь!
— А ты проверь. Я щедрый. Давай я ещё раз спрошу, и если мне не понравится твой ответ, я сразу пойду к отцу. Готова?
Парень за дверью весь напрягся, как струна. Его рука непроизвольно потянулась к холодной железной дверной ручке, пальцы уже почти обхватили ее… но в последний момент он одернул себя, поникнув плечами. Силы воли хватило только на то, чтобы сжать кулаки до побеления костяшек.
— Ты точно… точно никому не расскажешь? — после недолгой, мучительной паузы, глухо, сдавленно спросила девушка. В ее голосе звучала сломленная покорность. Она явно решилась уступить шантажисту.
— Если сделаешь всё как надо… и меня порадуешь… то нет, — довольно, сладострастно протянул мужчина.
Парень за дверью снова вздрогнул, рука снова метнулась к ручке. На этот раз он не сдержался. Когда голоса за дверью перешли на сдавленный, интимный шепот, он резко, с отчаянием рванул тяжелую дверь на себя.
Картина, открывшаяся ему, была более чем нелицеприятной и откровенно похабной.
Какой-то здоровенный бугай, старшеклассник, в таком же, но идеально сидящем на нем твидовом пиджаке, зажимал в углу, между раковиной и кабинкой, совсем юную, хрупкую на вид барышню. Одной рукой он грубо прижимал ее к себе, активно орудуя у нее под короткой школьной юбкой, другой — настойчиво пытался расстегнуть молнию на своих собственных модных штанах. Его лицо было красно и распарено.
Увидев ворвавшегося незваного гостя, девушка, которую звали Лера, затрепыхалась, пытаясь вырваться, но тщетно — ее сил было явно недостаточно. Бугай же, не прекращая своего мерзкого занятия, с раздражением обернулся на шум. Его глаза, маленькие и злые, сверкнули яростью.
— Прочь отсюда, щенок! — заорал он хриплым голосом и, бросив наконец свою ширинку, сделал пару шагов к визитёру, пытаясь до него дотянуться. — Пошёл вон, пока цел!
— Пусти! — добавляя суеты, закричала Лера, и в ее голосе послышалась настоящая боль. — Мне больно, ты делаешь мне больно! — но вырваться из его цепких, похожих на медвежьи лапы, рук она так и не смогла.