Я говорила ровно и коротко, не давая волю эмоциям. Я рассказала план, который Гастон собирался воплотить в жизнь.
Тишина в покоях стояла такая, что я слышала, как в камине треснуло полено.
Света прижала ладонь ко рту. Ткань из её рук выпала на пол.
Арлен молчал. Только его глаза медленно, страшно наливались золотом.
Северин молчал, чуть склонив голову.
Рейнар смотрел на меня. И я впервые за эти дни посмотрела на него в ответ, прямо и долго. Сейчас было не до моей обиды. Сейчас шла война.
— Где ты его слышала? — тихо спросил он.
— В часовне. Я была внизу, в усыпальнице. Они меня не видели. Не знают, что я была внизу. Второго я не узнала. Голос незнаком.
— Ты уверена, что это был он?
Я посмотрела Рейнару в глаза, в которых плескалась надежда. Надежда на то, что я ошиблась.
— Рей, — впервые ласково и по-домашнему назвала его. — Это был Гастон.
Он закрыл глаза. На секунду. А когда открыл, передо мной сидел ледяной император, готовый сносить головы с плеч и вершить правосудие.
— Арлен, — произнёс он ровно, — позови начальника стражи. Только его одного.
— Отец… Ты ещё слаб, чтобы…
— Арлен. Позови.
Арлен выпрямился и вышел. Мы ждали молча. Никто не говорил ни слова. Света подняла с пола ткань, прижала её к груди и сидела тише мыши. Северин у окна не шевельнулся.
Через четверть часа вошёл барон Керн.
Он переступил порог, увидел сидящего в постели императора и на мгновение замер. Потом опустился на одно колено, склонил голову.
— Ваше Величество.
— Керн, поднимись.
Он поднялся. Посмотрел на Рейнара.
Рейнар сел прямее. Опёрся ладонью о простыню, и я видела, сколько сил стоит ему делать это. Мне хотелось помочь, но я знала, насколько сильно он не любил показывать другим слабость.
— Слушай внимательно, Керн. Дважды я повторять не буду, времени нет. В моём замке есть предатель, который двадцать лет травил меня. Его имя я сейчас назову, и ты сделаешь вид, что никогда его не слышал. Перед слугами, перед советом, перед собственной тенью. Ты понял?
— Да, Ваше Величество.
— Герцог Гастон Вайре.
Кёрн дёрнулся и выпрямился, с неверием обводя наши мрачные лица. Покачал головой. А потом с явным усилием взял себя в руки.
— Приказываю, — продолжил Рейнар, — взять его живым и без шума. Без процессии. Без обвинений. Он сейчас, по словам моей жены, вышел из часовни и вернулся либо в свои покои, либо в малую библиотеку, где он любит пить чай после молитв. Пошли к нему четверых людей, которых ты знаешь лично. Не из нынешнего караула у его дверей, его люди могут быть среди них. Из старой гвардии, тех, кто служил ещё моему отцу. Скажите ему что угодно, что не вызовет подозрений. Что я очнулся и хочу его видеть. Что я слаб и прошу его руки у постели.