— Тогда зачем Вы напали на него?
— Надоело ждать. Он слишком сильно сопротивлялся. Его чувства к Валенсии оказались слишком сильными, из-за этого он цеплялся за жизнь. Но я не знал, что мальчишка вернёт мать во дворец. Это всё, конечно, меняет дело. Но, с другой стороны, избавимся от них разом. И от призванной овцы тоже. Она только спутала нам все карты.
— И какой план?
— План прежний. С небольшими изменениями. Рейнар при смерти, сам не может передвигаться. Если он окрепнет, нам его не взять. Значит, не дадим окрепнуть. Сегодня вечером в его бульон или чай попадёт новая доза яда. Я до сих пор ума не приложу, как она смогла вывести яд из его организма. Я знаю, что противоядия нет.
— Как яд попадёт в еду, если они никого не пускают в покои?
— Нея. Новая камеристка.
У меня потемнело в глазах. Мне не хотелось верить, что эта милая и скромная девушка предала меня.
— Свеженькая, девочка, — продолжал Гастон с самодовольством. — Три недели в замке. Её мать-вдова живёт в маленьком доме в нижнем городе. Мать очень тяжело болеет, лекарства стоят дорого, а семья потеряла кормильца в прошлом году. Я был так любезен, что прислал ей лекаря от себя. И поговорил с девочкой о том, как важно помогать хорошему человеку. Девочка умная. Она понимает, что если мама умрёт, ей одной придётся заботиться о маленьких братьях.
— Она согласилась?
— Она не отказалась. Убежала в слезах, но я знаю, что она всё сделает правильно.
— А императрица?
— Императрица в тот же вечер получит от Светланы. В записке будет просьба срочно встретиться в южной галерее, где девочка якобы хочет рассказать ей что-то важное про Арлена, которому грозит страшная опасность. Валенсия души не чает в этом безродном щенке. Валенсия побежит. В галерее её встретят двое. Быстро, без шума. Тело опустят в старый колодец у восточной стены, который не чистили крайне давно.
— А мальчишка?
— А мальчишка случайно оступится на лестнице, пока будет бежать из покоев отца, чтобы позвать на помощь. Император умер от остановки сердца, сын от горя упал с лестницы, а императрица пропала.
— И остаётся герцог Вайре, который берёт империю в свои руки в час бедствия.
— Именно, — голос Гастона стал пафосным.
— А что с призванной?
— Избавимся. Этот осёл промахнулся. Нам нужна была девчонка, которая бы соблазнила императора, взошла на трон и согласилась править, направляемая нашими руками. Но эта овца только и может, что плакать и забиваться в углы.
Тишина.Потом второй голос произнёс, задумчиво:
— Двадцать лет, Гастон. Двадцать лет Вы ждали.
— Всю жизнь. Аргендалы слишком долго сидели на этом троне. Пятый век.