— Рейнар, ты себе навредишь, — я положила ладонь ему на щёку, пытаясь заглянуть в любимые глаза. — Рей, поставь меня на ноги, я пойду сама.
— Нет.
Одно слово. Короткое, резкое. И я замолчала. Потому что поняла, что спорить сейчас с ним бесполезно. Проснувшийся дракон не отпустит меня до тех пор, пока не почувствует, что я в безопасности и рядом. Что я полностью принадлежу ему. Каждой клеткой тела.
Он донёс меня до императорских покоев.
Стражники у двери вытянулись, увидев меня на руках у императора, и быстро отвели глаза. Рейнар толкнул дверь плечом. Прошёл к кровати, опустил меня на шёлковое покрывало. И только тогда, после того, как моя спина коснулась мягкой ткани, он позволил себе опереться рукой о столбик балдахина.
Его грудь тяжело поднималась и опадала. Ноги заметно дрожали. По вискам скатывались капли пота.
— Рей, — я попыталась подняться, чтобы усадить его на кровать. — Тебе нужно сесть. Ты перенапрягся.
— Нет, Вали.
Он перехватил мою руку и снова мягко, но непреклонно опустил меня обратно на подушки. А потом сам, цепляясь рукой за столбик, сел рядом. Близко. Так близко, что его бедро прижалось к моему. Он поднял обе ладони и обхватил ими моё лицо.
— Посмотри на меня, персик.
Это давнее, домашнее, забытое обращение ударило мне в грудь так, что я задохнулась. Я посмотрела на него. И увидела, как зрачки у него медленно, неохотно возвращаются к человеческой форме.
— Я едва не убил его, — прошептал он. — Я так приревновал тебя, моя девочка.
— Рей…
— Когда я увидела, как он тянется к твоим губам… Ты позволила ему тебя поцеловать!
Он замолчал. Закрыл глаза. Я видела, как у него дёрнулась жилка на виске.
— Я бы убил его, Валенсия. Я бы сжёг его прямо там, среди камелий.
— Он и не собирался меня целовать в губы, — тихо сказала я. — Он просто прощался. Он уезжает, Рей.
— Только поэтому он ещё жив.
Он открыл глаза. Посмотрел в моё лицо долго, жадно, впитывая каждую черту.
— Вали. Я должен сказать тебе всё. Сейчас. Потому что я больше не могу молчать. Ты мне запрещала, и я молчал, потому что ты просила. Но теперь я прошу тебя. Дай мне говорить. Не перебивай.
Я хотела отвернуться. Хотела встать и уйти, как уходила эти две недели. Потому что слушать его было слишком больно. Но его ладони лежали на моих щеках, и его большие пальцы гладили мою кожу с такой осторожной нежностью, будто он боялся, что я сейчас растворюсь в воздухе. Я кивнула. У меня просто не осталось сил, чтобы возразить. Я устала бороться с собой. И со своими чувствами.
— Прости меня, Вали. Прости меня, мой персик.
Его голос дрогнул. У этого железного дракона, у этого императора, который ни перед кем не склонял головы, голос дрогнул, как у мальчишки.