Фонтан журчал тихо и ровно. Сверху, через стеклянный купол, падал ровный зимний свет.
Я сидела так долго и не думала ни о чём. У меня впервые за месяц не было срочных дел.
Я услышала шаги и не обернулась. Я знала, кому они принадлежат.
Северин сел рядом. Не спрашивая. Он всегда так делал. Просто садился, молчал, ждал, пока я сама начну разговор, если захочу.
Какое-то время мы молчали.
— Я нашёл тебя по запаху жасмина, — наконец сказал он тихо. — Нея сказала, что ты здесь.
— Хорошая девочка.
— Очень.
Снова молчание.
— Как он сегодня? — спросил Северин.
— Ноги держат. Дошёл от кресла до окна сам. На совете просидел два часа, не устал. Совсем скоро вернётся к прежней жизни.
— Хорошо.
— Да, — я кивнула.
— Валенсия, — голос мягкий.
— Да?
— Я уезжаю.
Я подняла голову. Посмотрела на него. Он смотрел прямо перед собой на фонтан.
— Когда? — сердце сжалось, он стал мне хорошим другом, я не хотела с ним расставаться.
— Через три дня. И я хотел попросить тебя об одном, Валенсия.
— Попроси, — я мягко улыбнулась. — Я перед тобой в долгу.
— Поедем со мной.
Я медленно повернулась к нему. Он теперь смотрел. Глаза синие, спокойные, без жадности, что я ловила у него в южном городке. Просто усталые и честные.
— Северин.
— Дай сказать. Я всё обдумал за эти две недели, и я говорю тебе то, в чём уверен. Я знаю, что ты любишь своего мужа. Я никогда не думал, что эта любовь не уйдёт. Я не жду твоей любви. Я не настолько глуп.
Он помолчал.
— Я вижу, как тебе тяжело видеть его таким. Как ты страдаешь, пытаясь сохранить остатки достоинства.
Я хотела возразить. Я промолчала.
— Поедем на юг, Валенсия. На месяц. На два. Насколько захочешь. Я не буду тебе навязываться. Я просто буду рядом с тобой.
Я молчала несколько минут, а потом покачала головой:
— Не могу. Я не могу от него уехать.
Он медленно повернулся ко мне. Его глаза были так близко, что я видела в них золотые крапинки у зрачка, которых я раньше не замечала.
— Валенсия.
— Да?
— Позволь мне одно. Только одно. И я уеду спокойно.
Я не успела спросить, что.
Его рука поднялась и запуталась в моих волосах на затылке. Он подался ко мне, и я замерла, не понимая, что делать, и в ту самую секунду, когда его губы должны были встретиться с моими, он развернул мою голову чуть в сторону и прижался губами ко лбу.
— Прощай, Валенсия, — шепнул он мне в кожу. — Будь счастлива. Пусть даже не со мной.
И в этот момент снаружи, за стеклянной стеной зимнего сада, раздался рёв.
Низкий. Рвущий воздух. Такой громкий и ревнивый, что заложило уши. Северин не успел отстраниться.
Его оторвало от меня невидимой силой и отшвырнуло к фонтану.