Минуя одну китобойню за другой, Клейн наблюдал, как вереницы телег, доверху груженные вырезанным салом, тянутся к чадящим черным дымом фабрикам неподалеку. То были типичные для Гаргаса жиротопни, где китовое сало переплавляли в ворвань. Разлитая по бутылям и бочкам, она служила превосходным топливом и настоящей кровеносной системой для некоторых отраслей промышленности.
«Весьма колоритно…» — выдыхая облачка белого пара, Клейн на пару минут застыл, с интересом наблюдая за этой суетой.
Покинув порт и углубившись в городские кварталы, он тут же утонул в гомоне и гвалте фейсакской речи.
Владея древнефейсакским — прародителем всех языков Северного континента, — Клейн без труда понимал говор этих северных варваров. Повернув голову на шум, он увидел марширующую по улице толпу: рослые, светловолосые люди скандировали лозунги, высоко вздымая над головами транспаранты.
На самом переднем плакате кристально ясно значилось их главное требование:
«Долой истребление белух! Мы требуем устойчивого развития!»
Пф… Клейн едва не поперхнулся, моментально осознав: концепция «устойчивого развития» на девяносто девять процентов является очередным «изобретением» императора Рассела.
Скользнув взглядом по транспарантам позади, сыщик окончательно уловил суть их протеста:
«Китобойный промысел — ради выживания, а не ради забавы!»
«Человек ничем не превосходит кита!»
«Алчные демоны, убирайтесь вон из Наста!»
В этот самый миг путь колонне преградил кордон полицейских в серых мундирах, ощетинившийся щитами, длинными рогатинами и дубинками.
Короткая словесная перепалка стремительно переросла в яростную стычку.
Молодняк из толпы протестующих принялся швырять в стражей порядка вскрытые банки с волчьей рыбой и бутылки с зажженными тряпичными фитилями. Полиция тоже отбросила всякую сдержанность: прикрываясь щитами и безжалостно орудуя дубинками, они ринулись в контратаку.
Намертво зажав нос и глядя на разгорающееся посреди улицы пламя, Клейн с удивлением подметил, что прохожим до этого балагана нет ни малейшего дела. За вычетом горстки зевак, остальные горожане как ни в чем не бывало продолжали спешить по своим делам.
«Похоже, для Наста это сущая обыденность… Неужто здесь любой митинг неминуемо скатывается в побоище? Воистину, Империя Фейсак во всей красе…» — пробурчав это себе под нос, Клейн благоразумно обогнул поле брани и, заприметив первую попавшуюся гостиницу, снял номер.
В гостевой книге он по-прежнему оставил имя Германа Воробья. Юношу совершенно не тревожило, что пущенные «Вице-адмиралом Болезнь» Трейси слухи заставят Церковь Богини Вечной Ночи объявить на него охоту как на «Безликого». Ведь соваться на проложенные китобойные маршруты в поисках тех русалок, что уже обратились в паству Богини, он даже не помышлял, намереваясь взять курс прямиком в самые опасные, восточные окраины моря Соня.