Что же касалось безопасности на самом архипелаге Гаргас, тут и вовсе не о чем было беспокоиться. Эти земли числились колонией Империи Фейсак, где единственной официальной религией признавалась Церковь Бога Войны, питающая к Церкви Вечной Ночи лютую, непримиримую вражду.
Поначалу Клейн всерьез опасался, что архипелаг будет просто кишеть «Безликими» — вплоть до того, что, зайдя в соседний ресторан отведать китового мяса, он нос к носу столкнется с добрым десятком собратьев по цеху. Однако, хорошенько всё взвесив, голос разума отмел эту гипотезу.
Во-первых, адепты Пути «Провидца» сами по себе встречались до смешного редко. За всё это время Клейну довелось пересечься лишь с тремя мастерами, перешагнувшими порог восьмой Последовательности. Во-вторых, Потусторонние шестого ранга на дороге не валяются. Даже здесь, в настоящем раю для корсаров, голова стоимостью в 5000 фунтов считалась экзотикой. И, в-третьих, любой «Безликий», загодя подготовившись, неминуемо отбывал на китобойном судне на поиски русалок. А уж там их пути расходились: кто-то обращался в веру Богини, кто-то шел на корм рыбам или оседал в лабораториях в роли подопытных кроликов, а те, кому хватало мозгов и удачи, благополучно совершали прорыв и делали ноги. Задерживаться на Гаргасе надолго не было резона ни у кого.
«Готов биться об заклад, во всем Насте, помимо меня, наберется от силы парочка „Безликих“…» — приведя в порядок гардероб, Клейн решил пока не выходить на связь с «Адмиралом Звезд» Катлеей. В превосходном расположении духа он вышел на улицу, намереваясь пройтись по местным заведениям и отведать знаменитых деликатесов, о которых столько наслышался в пути.
Сашими из белухи, жареные китовые стейки, ворвань с кожицей, запеченное на углях мясо… Клейн, словно заправский турист, обошел три разных ресторана, смакуя всё новые и новые диковинки.
«Весьма недурно, со своим колоритом. Рыбного душка почти нет, зато аппетит разжигает на ура… Ик…» — прикрыв рот ладонью, Клейн вышел обратно на улицу. Фонарей здесь было кот наплакал, однако ярко льющийся из окон по обеим сторонам дороги свет неплохо разгонял ночной мрак.
Пронизывающий океанский ветер заставил его зябко поежиться и поднять воротник. Тем временем лазурная запонка, намертво сроднившаяся с манжетой, напрочь утратила свое былое сияние, отливая теперь глухим, тусклым цветом.
В отличие от перстня, запонка куда органичнее вписывалась в образ Германа Воробья, а потому Клейн ничуть не в обиде на того «Ремесленника» за самовольную корректировку заказа.
Что же до губной гармошки, в которую был намертво впечатан ритуал призыва духа, то она превзошла все ожидания. Изящная, отливающая серебристо-белым металлом вещица была способна прослужить верой и правдой целых полтора года.