Консервы с волчьей рыбой!
Те самые консервы, что пользовались бешеной популярностью на восточном побережье Фейсака и архипелаге Гаргас!
Едва эта мысль оформилась в голове, как в ноздри юноши безжалостным, всепроникающим сверлом ввинтился тошнотворный, не поддающийся никакому описанию смрад.
Лицо Клейна судорожно перекосило. Титаническим усилием воли подавив рвущиеся наружу рвотные позывы и превозмогая физическую дурноту, он резко прибавил шагу, стремясь как можно скорее покинуть эту зловонную зону поражения.
Что же до корсаров, оказавшихся в самом эпицентре биологической атаки — часть из них тут же согнулась пополам, щедро выворачивая желудки прямо на брусчатку. Остальные же, напрочь растеряв всю свою боевую прыть, в слепой панике похватали захлебывающихся рвотой соратников и позорно дали деру.
Спустя минуту, забившись в какой-то глухой, неприметный переулок, суровый, вселяющий первобытный ужас авантюрист Герман Воробей согнулся в три погибели, сотрясаясь от беззвучных, мучительных рвотных спазмов.
Встреча
«Запах у этих консервов с волчьей рыбой и впрямь ядреный… Не просто смердит, а до тошноты выворачивает… Самое настоящее биологическое оружие!» — Клейн, скорчившись в углу, приходил в себя добрых десять секунд, прежде чем смог нормально дышать.
В то мгновение юноша катастрофически недооценил всю мощь этого смрада, а потому не успел вовремя среагировать. Он не пустил в ход «Бумажного двойника» и не сотворил незримую воздушную трубку, чтобы сымитировать подводное дыхание.
Лишь теперь до него окончательно дошло, насколько же мудрым было правило, строжайше запрещающее вскрывать подобную дрянь в людных местах!
Фух… С шумом выдохнув, Клейн неспешно поднялся на ноги. Подхватив саквояж, он шаг за шагом направился к выходу из порта.
Первое, что бросалось в глаза в этом городе под названием Наст — обилие белых каменных домов. Во-вторых, несмотря на то что архипелаг лежал не так уж далеко на севере, климат здесь царил на редкость суровый. Даже сейчас, в апреле, ртутный столбик едва поднимался на пару градусов выше нуля. И, наконец, повсюду виднелись китобойные артели, где исполинских белух безжалостно разделывали на шкуры, мясо, жир, кости и ту самую драгоценную «серую амбру».
Последние два продукта ценились на вес золота: китовый ус шел на кринолины для роскошных бальных платьев, а амбра служила первоклассным благовонием. Будь то курения или основа для парфюма — наслаждаться подобной роскошью могли лишь богачи да знать.
Что же до шкур, мяса и жира, то и они шли в дело: из них шили одежду, готовили пищу и вытапливали ворвань. Здесь, в Насте и на всем архипелаге Гаргас, кулинарные традиции вокруг китового мяса превратились в настоящий культ. Город пестрел прославленными ресторанами, каждый из которых хвалился своими секретными рецептами и виртуозными способами готовки.