«…» Пират остолбенел на пару секунд, после чего на одних инстинктах покосился на Германа Воробья.
«С первой половиной всё кристально ясно, но откуда, дьявол меня подери, взялись эти пассажи про распад и безумие „Морского бога“⁈ Как Герман Воробей вообще мог об этом прознать? Неужто раскусил всё, пока стирал в порошок ту проклятую порчу? И как, во имя Бури, он вообще умудрился ее стереть⁈ Таинственная ложа за его спиной куда могущественнее и страшнее, чем я мог себе вообразить… Неужели… неужели они, подобно ордену Авроры, служат самому настоящему божеству⁈» — чем больше Даниц размышлял об этом, тем сильнее его пробирал леденящий душу ужас.
Впервые об ордене Авроры он услышал во время одного из морских налетов. Именно тогда он впервые в жизни увидел, как помрачнело лицо капитана. Впоследствии Эдвина мало-помалу вдолбила в его голову основные прописные истины о паранормальном мире.
Клейн встретил взгляд пирата абсолютно ровным, лишенным малейших эмоций взором.
Составляя текст прокламации, сыщик благоразумно отсек любые личные догадки, изложив исключительно железобетонные факты. Он отчаянно старался не сбить с толку верхушку Церкви Повелителя Бурь своими домыслами.
Из черновика бесследно исчезли упоминания о том, что Летисия и ее люди умыкнули некую критически важную реликвию; затерянное во мраке веков святилище превратилось в куда более расплывчатые «руины „Морского бога“»; а тот самый тайный штаб, который Карат со своей сворой неминуемо бросит, почуяв неладное, и вовсе не удостоился ни строчки.
Даниц судорожно отвел глаза, больше не смея пялиться на этого психопата.
Капитан всегда повторяла: чем больше чужих тайн ты знаешь, тем ближе твоя смерть! Немного поразмыслив, корсар с явной тревогой произнес:
— Если я прилеплю это прямо на врата храма, Церковь Бури стопроцентно поднимет всех на уши.
— А они не вычислят, что это моих рук дело?
Клейн выдал предельно лаконичный ответ:
— Вычислят.
«…» Даниц выдавил из себя кривую, болезненную усмешку:
— Так мне же тогда крышка!
Юноша, пустив в ход таланты «Клоуна», виртуозно удержал ледяную маску и невозмутимо парировал:
— Ты и так числишься в розыскных списках.
«Ты что, всерьез полагаешь, будто сейчас можешь вразвалочку прогуливаться по главным проспектам Байама?» — мысленно, с издевкой добавил сыщик.
«И то верно. Им вообще плевать, за что меня вязать — куш-то всё равно объявлен… Стоп, тут что-то не сходится!» Даниц выпалил, не успев даже прикусить язык:
— Но тогда моя цена взлетит до небес!
Клейн молча просверлил его взглядом, и уголки его губ дюйм за дюймом поползли вверх, сложившись в едва заметную улыбку.