Это «я занят» я слышу последние годы чаще, чем любое «как ты?».
– Дим, – стараюсь говорить спокойно, но всё равно получается жёстче, чем хотелось бы, – мне только что звонит классный руководитель Антона. Он говорит, что Тоха снова не был в школе. Вчера ты…
Я делаю паузу, чтобы не сорваться.
– Вчера ты говорил, что поговоришь с ним. Ты говорил?
Он выдыхает так, будто я уже начинаю его утомлять.
– Господи, Оль, я между встречами, времени мало. Конечно, говорил, – торопливо. – У подростков бывает, сорвался один раз, полетел куда-то с пацанами.
– Один? – я чувствую, как в висках начинает пульсировать. – «Снова не был» – это не «один раз», Дима. Ты вообще в курсе, что он, оказывается, не ходит на занятия видимо регулярно?
Секунда тишины. Потом его голос становится холоднее, деловитее.
– Слушай, ну ты же у нас специалист по драме, – чуть усмехается. – Он взрослый парень, шестнадцать лет, не первоклашка. Прогуливали все, включая тебя, между прочим. Не делай из мухи слона.
Я цепляюсь в край стола, чтобы не пройтись по нему лекцией о том, где проходят границы «взрослости», когда у тебя ЕГЭ через полгода и свои мозги ещё формируются.
– Вчера тебе звонил классный руководитель, – произношу жёстко. – Ты мне ничего не сказал. Почему?
– Потому что не хотел слушать твои истерики, – спокойно парирует он. – Я сказал, что разберусь. Я разберусь. Всё.
– Но ты же не разобрался, – я ощущаю знакомое ощущение, как будто разговариваю не с мужем, а с бетонной стеной. – Он сегодня опять не пришёл.
В трубке слышно, как кто-то зовёт его по имени:
– Дмитрий Петрович, мы вас ждём…
– Оль, – голос Димы режет, как ножом воздух, – потом. Хорошо? У меня сейчас сделка на столе. Ты мне однажды говорила, как важно, что я работаю. Так вот, я работаю . С Антоном поговорю вечером. Пускай твой Константин как его там не паникует.
– Константин Олегович, – машинально поправляю. Профессиональная деформация: имена-отчества цепляются в голове.
– Вот, да. Всё, мне нужно идти.
Он делает паузу и добавляет тоном, которым, кажется, разговаривает с особо назойливыми подчинёнными:
– Не накручивай себя, Оль. У тебя всегда талант делать из любой ситуации трагедию. Займись работой.
Связь обрывается. Не «целую», не «потом обсудим», не «извини, что не сказал». Просто резкий щелчок, и тишина.
Я ещё несколько секунд держу телефон у уха, хотя гудки уже не идут. Потом аккуратно кладу его на стол, чтобы не швырнуть.
В офисе тихо. Наш небольшой отдел переводов – островок нормальности среди всего этого имперского размаха.