АННОТАЦИЯ:
– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза.
В телефоне всё ещё открыт его чат.
Там – признания, планы на совместное лето, фотографии, которые я не смогу стереть из памяти.
– С ней я живу, – спокойно говорит он. – А с тобой… пенсия.
Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке.
– Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю.
Он смеётся вслух. Коротко, зло.
– Развода не будет. Запомни. Ты сидишь тихо, улыбаешься там, где нужно.
По его логике всё просто: я – удобный брачный стаж, выстраданный быт и сын-подросток, который видит во мне вечную зануду.
Она – азарт, молодость и «настоящие чувства».
Дима не хочет развода.
Сын считает, что я виновата.
А я вдруг понимаю, что всю жизнь была фоном для чужих желаний.
И если кто-то должен наконец выбрать меня — это буду я сама.
Вот только есть еще один «сюрприз», о котором я не знала…
ПРОЛОГ:
– Оля, не драматизируй, – Дима даже не поднимает на меня глаза, застёгивая последнюю пуговицу на дорогой рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза.
В телефоне всё ещё открыт его чат. Сердечки, «скучаю», «сосчитал минуты до пятницы», её селфи в лифте, на моей кухне, в нашей спальне.
Фотографии, которые я уже никогда не развидеть.
– Это серьёзно? – голос предательски спокойный. – Ты правда считаешь нормальным вот это всё?
– Нормальным? – он усмехается, наконец смотрит на меня. Взгляд хозяина, который проверяет, не треснула ли где витрина. – Оля, у любого мужика есть женщина на стороне. Это норма, а не предательство.
Он отбирает у меня телефон, лениво скользит пальцем по экрану, как по отчёту.
– С ней я живу, – произносит ровно. – А с тобой… пенсия. Ты же сама хотела стабильности? Вот она. Дом, сын, фамилия. Воронова. Фасад моей жизни.
Слово «фасад» ударяет сильнее, чем все её голые фото разом.
– Если я фасад, – шепчу, – тогда кто она?
– Она – внутреннее пользование, – ухмыляется. – Для души и тела. Ты – картинка, Оля. Элитный район, примерная жена, мама отличника. Без тебя картинка рушится. Мне это невыгодно.
Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке.
– Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю.
Он смеётся вслух. Коротко, зло.
– Какой развод, Воронова? – в его голосе уже даже не раздражение, скука. – Ты вообще в себе? У меня империя, репутация, рейтинги «идеальный муж и отец». Ты думаешь, я позволю какой-то истеричке тащить мою фамилию в грязь?