— Дим, привет.
— Привет. Надо пересечься.
— По какому вопросу?
— По моим проблемам. По чёртовому Ильясу Руслановичу.
На том конце повисла пауза. Очень короткая. Но для меня — абсолютно достаточная.
— Дим, — сказал Стас уже другим голосом, — я в это не полезу. Слышал о тебе и всем что происходит и прости но нет.
Я даже не пытался играть в непонимание.
— Так быстро?
— А чего тянуть? — хмыкнул он без радости. — Я тебя уважаю. Но нырять в это болото не стану. Там же не просто баба. Там её батя, который думаю не из-за нее даже, а просто ради фана в тебя вцепился. А с такими не шутят, сам знаешь.
— То есть ты уже знаешь?
— Уже все знают, — сказал он. — Ты, прости, последние недели сам сделал всё, чтобы не осталось секрета. Сначала рестораны, поездки, потом люди пошли шептаться, что Ильяс с тобой жёстко разговаривал. Дим, это не мой бой.
— Понял.
— Не обижайся.
— Поздно, — ответил я и отключился.
Не потому что был обижен. На такое уже не обижаются. Такое просто фиксируют.
Вторым был Гена Кравцов — старый лис, портовые контуры, кредитные мостики, полжизни на личных договорённостях. Если кто-то и мог сказать что-то кроме «я не полезу», так это он.
Мог.
Но не сказал.
— Дим, — произнёс он сразу после моего короткого ввода в тему, — ты сам себе устроил очень плохую геометрию. Я в неё заходить не буду. И ребят своих тоже не пущу. Вы там что хотите между собой, то и решайте. Но рядом в семейных историях стоять не буду.
— В семейных? — переспросил я. — Это уже не семейная история, Ген.
— А для меня именно она, — отрезал он. — Потому что если в бизнес залезают через бабу, значит, там уже не контракт, а грязь. А в грязи всегда тонут все, кто рядом. Я старый, Дим. Мне поздно в это играть.
Я помолчал секунду.
— Ясно.
— Неясно тебе будет через месяц, если не начнёшь сам себя сушить. Вот это я тебе бесплатно скажу.
Я сжал телефон крепче.
— Все, спасибо.
— Не за что.
Третьим я набрал Лёню Оболенского. Банк, кредитные линии, высокий бл**ский интеллект и вечное умение делать лицо, будто он выше всей этой пошлости, пока считает твою нужду в процентах. Лёня вообще не любил никого, но иногда его нелюбовь была полезной. Она хотя бы не маскировалась под дружбу.
— Дмитрий, — сухо произнёс он. — Слушаю.
— Нужна консультация.
— Если она связана с тобой в реалиях теперишних, то нет.
Я даже усмехнулся.
— Вы сегодня все, я смотрю, блестите храбростью.
— Не храбростью, а инстинктом самосохранения, — ответил Лёня. — И тебе советую его срочно включать. Я не полезу. Никто из вменяемых не полезет. Ты слишком поздно понял, что у тебя роман не с женщиной, а с её батей напрямую.