— Уже занимаюсь.
— Второе: имущество, которое всё равно попадает в потенциальный семейный спор, лучше самим заранее разложить по полкам. Не на друзей. Не на прокладки. Это сейчас уже будет слишком заметно. На сына — понятные активы с длинным горизонтом. На жену — то, что сделает её менее агрессивной и одновременно недоступным для Елены и её семейного контура.
— Ты предлагаешь мне купить собственную жену?
— Я предлагаю вам дать ей то, на что она и так будет иметь право, но в том объёме и порядке, который выберете вы, а не суд, Куликов и случайный эмоциональный фон, — ответил Савельев. — Это большая разница.
— А если она уже с Куликовым копает глубже?
— Тем более, — сказал он. — Тогда у вас вообще нет роскоши медлить.
Я сел обратно.
— И сколько времени у меня, по-твоему?
Савельев посмотрел на меня с тем выражением, которое у него появлялось, когда он собирался сказать очень неприятную правду максимально буднично.
И какого чёрта меня вообще потянуло на эту Лену? Почему в своём огороде не увидел, что всё не так хреново то было…
ГЛАВА 20
— С учётом Ильяса Руслановича? — спросил он тормознуто. — Нисколько. С учётом вашего темперамента? Чуть меньше.
Я тихо выругался.
Он сделал вид, что не услышал.
— Ещё одно, — сказал Савельев. — Вам нужно перестать рассчитывать, что друзья полезут в это за компанию, потому что вы “свой”. Не будет этого уж поверьте мне.
Я усмехнулся.
— А это ты откуда знаешь?
— Потому что я знаю, как работает страх, — ответил он. — И потому что мужчины вашего круга готовы вместе пить, строить и зарабатывать. Но не готовы вместе ложиться под чужую семейную войну, если там стоит фамилия вроде Ильяса Руслановича. С такими не шутят. Особенно когда за личным конфликтом уже маячит бизнес.
Он и тут попал в точку. Настолько в точку, что захотелось немедленно доказать обратное.
После встречи с Савельевым я вышел из его кабинета не успокоенный, не собранный и не “под контролем”. Я вышел злой. Нехорошо злой. Из тех состояний, когда человек начинает делать только две вещи: или ломать, или считать. Я, к счастью для всех окружающих, всегда лучше считал, чем ломал.
Но сначала всё равно решил проверить, насколько глубоко уже все вокруг меня умыли руки.
Первым я набрал Стаса Лаврова. Мы вместе вытаскивали один проект ещё в двенадцатом, когда у всех всё горело, а банковские люди делали вид, что это называется «временная турбулентность». Стас любил рассказывать, что в серьёзные времена своих не бросают. Очень хотел послушать, насколько он верен собственной легенде.
Он взял быстро.