Я пару секунд просто молчу. Слова «снова нет на занятиях» звучат как из чужой жизни. Нашей – нет, не нашей. У отличника, который ещё осенью строил планы на лучший вуз страны и не по «блату», не может быть «снова нет».
– Простите, – наконец выдыхаю. – Я не знала, что Антон… прогуливает. Дмитрий Петрович мне ничего не говорил.
Чувствую, как внутри холодеет.
– Я обязательно всё решу сегодня, – добавляю, собирая в кулак голос, чтобы не прозвучать растерянной мамашей. – Простите, пожалуйста, Константин Олегович.
– Ольга Ивановна, – тон у него мягче, – я понимаю, у всех бывают сложные периоды. Но ему через несколько месяцев ЕГЭ сдавать, и если он продолжит в том же духе… Вы понимаете.
Я понимаю. Слишком хорошо.
– Спасибо, что позвонили мне лично, – тихо говорю. – Я разберусь.
Мы прощаемся. Я кладу телефон на стол и пару секунд просто смотрю на него, как будто это не кусок пластика, а граната с выдернутой чекой.
Антон «снова» не был в школе. Вчера классный руководитель звонил Диме.
Мой идеальный, контролирующий всё муж обещал «поговорить».
И ничего.
Я нажимаю на имя «Антошка» в контактах. Рука вдруг становится мокрой, будто ладонь вспотела за секунду.
Гудки. Раз, два, три.
Сброс.
Я моргаю, не веря. Звоню снова. Сброс ещё быстрее.
В третий раз он даже не даёт гудку – автоматическое «занят» и сухое: абонент сейчас разговаривает .
– Отлично, – шепчу я. – Прекрасно, сынок.
На секунду появляется почти детское желание написать ему: «Ты где?», добавить смайлик, сгладить. Но я стираю набранное.
Шестнадцать лет – возраст, когда лишний смайлик от матери расценивается как вторжение.
Я глубоко вдыхаю, вытягиваю шею, чувствуя, как хрустит позвоночник. Открываю окно браузера с английским контрактом – где на сухом юридическом языке прописываются обязательства сторон – и резко его закрываю.
Не сегодня. Сегодня мои обязательства – не перед немецкими партнёрами компании, а перед собственным сыном.
Я нажимаю другой контакт.
«Дима».
Официально – Воронов Дмитрий Петрович, миллиардер, владелец нескольких нефтеперерабатывающих компаний, герой бизнес-журналов. Неофициально – мужчина, с которым я живу восемнадцать лет и до сих пор иногда вспоминаю его в затёртых джинсах и дешёвых кроссовках, когда он был просто перспективным инженером с амбициями, а не лицом с деловых обложек.
Гудки даже не успевают начаться.
– Оль, ты быстро? – в трубке его голос, чуть раздражённый, фоном слышны приглушённые мужские голоса и какой-то гул – то ли переговорная, то ли ресторан. – Я занят.