Паша кивнул. Сжал её руку крепче.
— Я люблю тебя, мам.
— И я тебя, зайчик.
Они пошли дальше. А за окном стоял мужчина, который смотрел им вслед и понимал, что только что потерял всё.
Глава 35
Татьяна Михайловна позвонила в субботу утром и сказала, что через три часа будет на вокзале.
— Мама, зачем? — Лена чуть трубку не выронила. Сердце пропустило удар. — Ты же говорила, что летом приедешь.
— А вот захотела и приехала, — голос матери был твёрдым, как всегда. В нём не было ни капли сомнения, только железная воля, которую Лена знала с детства. — Что-то ты последнее время странная по телефону. Голос не тот. Я волнуюсь. Встречай.
Ошарашила новостями и отключилась. Лена стояла посреди кухни с телефоном в руке и пыталась переварить новость. Мама. Здесь. Через три часа. Она посмотрела на свои руки, они ощутимо дрожали.
«Что я ей скажу? Как объясню, что мы спим в разных комнатах? Что Марк спит с другой? Что я сама… что у меня есть Сергей?»
— Кто звонил? — Марк вошёл неслышно, налил себе кофе. Он был в старой футболке, небритый, с красными глазами, потому что не спал всю ночь.
— Мама едет.
Марк замер с чашкой у губ. В его глазах мелькнул страх, такой же, как у неё.
«Мы снова заодно, — подумала Лена , — как в старые времена. Только теперь это не любовь, а страх перед разоблачением».
— Сейчас?
— Через три часа.
Они посмотрели друг на друга. Впервые за долгое время они были вместе, как союзники перед общей угрозой. В глазах Марка Лена прочитала то, о чём они оба думали: мать не простит. Не поймёт. Не примет.
— Что будем делать? — спросил Марк. Голос его был хриплым, будто он готовился к бою.
— Играть, — Лена вздохнула. — Изображать счастливую семью. Ты как, справишься?
— А ты?
— Придётся.
Она не знала, страшнее ей от маминого приезда или от того, что они с Марком снова заодно. Хотя бы в этом, в желании скрыть правду.
«Мы умеем притворяться, — горько усмехнулась она про себя. – Особенно последние месяцы. Ещё один день — не проблема».
Татьяна Михайловна сошла с поезда с двумя огромными сумками и недовольным лицом. Она была в строгом пальто, с уложенными волосами. Всегда нарядная, всегда собранная. Лена вдруг остро почувствовала, как сильно она на неё похожа. И как сильно не хочет быть такой.
— Худая какая, — были её первые слова, после того как она обняла Лену. — Совсем не следишь за собой? Или Марк не кормит?
— Кормит, мама. Всё хорошо.
— Ага, по лицу вижу, как хорошо, — мать оглядела Лену с ног до головы.
Взгляд её был цепким, профессиональным. Она видела всё. И опухшие веки, и потускневшие волосы, и эту новую, чужую худобу.