«Странно, — подумала Лена, всё ещё помня удивление, которое испытала, когда увидела это сообщение. — Ни угрозы, ни мольбы. Просто усталость. Она не хотела меня задеть. Она хотела поставить точку. И уйти с высоко поднятой головой».
— Что?
— Что ты любишь не её. И даже не меня. Ты любишь иллюзию, Марк. Себя в браке. Себя хорошего. А когда иллюзия рухнула, ты запаниковал. Ты не хочешь меня. Ты хочешь, чтобы всё было как раньше. Чтобы ты был главным, а я ждала. Чтобы ты решал, а я подчинялась.
Марк молчал. Потому что она была права. Опять.
— Я запрещаю тебе встречаться с ним, — сказал он глухо.
Лена расхохоталась. В голос. Громко. Свободно. Смех вырывался из неё, и в этом смехе было столько боли и освобождения, что у Марка заледенело сердце.
— Ты запрещаешь? Ты. Мне. После того, как сам привёл в нашу постель эту… Аню? Милый, ты проиграл. Ты хотел открыть брак. Поздравляю, ты его открыл. Только теперь это мой брак. Я буду жить в нём так, как хочу. И мои правила. Не те, что ты нарушал, а те, что устанавливаю я.
Она развернулась и ушла в свою комнату. Щёлкнул замок. Марк остался на кухне. Стоял, смотрел на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри всё рушится. Последняя надежда разбилась вдребезги.
« Тряпка», — звенели в ушах Анины слова.
Он сел на пол. Сжал голову руками. Пиликнул телефон, пришло очередное уведомление. Он даже не посмотрел.
За окном шумел дождь. В квартире было тихо. И только где-то в груди билась мысль: он потерял всё. Жену. Любовницу. Уважение сына. Себя.
И обратной дороги нет.
Утром Лена вышла на кухню и увидела Марка спящим на полу. Он так и не лёг в кровать, уснул, сидя у стены, с пустой бутылкой в руке. На его лице застыло выражение боли, даже во сне он не находил покоя.
Она постояла, посмотрела на него. На его лицо, заросшее щетиной, опухшее, жалкое. На руки, всё ещё в запёкшейся крови. На пустую бутылку, которая валялась рядом. Раньше она бы пожалела. Раньше она бы накрыла пледом, сварила кофе, приласкала. Раньше она бы поверила, что это начало новой жизни, что он одумался, что всё будет хорошо.
А сейчас… Сейчас она просто перешагнула через него и пошла будить Пашу.
— Мам, а папа почему на полу? — спросил сын, выходя из комнаты. Голос его был тихим, испуганным.
— Папа плохо себя чувствует. Не трогай его, пусть поспит.
Паша посмотрел на отца, на мать, на пустую бутылку. Взрослые глаза на детском лице. В них было столько боли и понимания, что у Лены всё оборвалось внутри.
— Он напился? — спросил он прямо. Без осуждения. Просто констатировал факт.
Лена вздохнула.