Развернувшись, Лена пошла в свою комнату. Закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной. Всё тело дрожало от пережитого, от адреналина, от усталости. Она провела рукой по щеке — там, где осколок чиркнул по коже, выступила тонкая полоска крови.
«Он мог попасть в меня, — подумала она. — Он швырнул чашку, даже не подумав, что я стою рядом. Он мог меня поранить. Или Пашу».
Она подошла к стене, где висел рисунок Сергея. Смотрела на него долго, изучающе. На листе была нарисована женщина. Красивая. Сильная. Свободная.
«Он видел меня такой, — думала Лена. — А сейчас я стою здесь, в этой комнате, и чувствую себя разбитой».
Сняв рисунок со стены, она прижала его к груди. Провела пальцами по линиям, по теням, по собственным глазам на портрете.
«Я стану такой, — прошептала она. — Обязательно стану. Не сейчас. Но скоро».
Повесила рисунок обратно, отошла на шаг, посмотрела. Сбросила маску? Нет, она просто перестала их различать — ту Лену, которую терпели, и ту, которую выбирали. Теперь она была просто собой. Не той, которую ждут с ужином. А той, которую любят.
Она достала телефон. Сергей прислал фото: он стоял в своей квартире, в краске, с кисточкой в зубах, смешной и счастливый с подписью:
«Скучаю. Когда увидимся?»
Лена улыбнулась сквозь слёзы. Набрала:
«Скоро. Очень скоро. Я тоже скучаю».
Отправила сообщение и заплакала. Тихо, в подушку, чтобы никто не слышал. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью, оставляя солёный привкус на губах, потому что она разрывалась между двумя мирами. Потому что любила сразу двоих, по-разному, но любила. Потому что не знала, как жить дальше. А ещё был Паша, который тоже любил папу и хотел быть счастливым. Иметь настоящую семью, а не её подобие.
«Я люблю Сергея? — спросила она себя, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Или я просто влюблена в то, что он мне даёт? Внимание, тепло, чувство, что я нужна?»
Как понять, где правда, а где самообман? В голове путались мысли, воспоминания, страхи.
Любила ли она до сих пор Марка? Да, она любила Марка. Того Марка, который был до всего этого кошмара. Того, с кем они бежали с собственной свадьбы, купались в озере под луной, пили шампанское из горла. Того, кто держал её за руку в роддоме и плакал от счастья. Того, кто обещал любить вечно.
«Но тот Марк умер, — поняла она и горечь разлилась на языке. — Или я убила его, когда перестала ждать? Или он убил себя сам, когда пришёл с этим разговором?»
Она вспомнила его лицо в щели двери ванной: растерянное, жалкое, почти детское. Вспомнила, как он стоял сейчас на кухне с порезанной рукой и смотрел на неё, будто ждал приговора. Как писал сообщения, которые уже ничего не могли изменить. Как пытался купить её цветами и обещаниями, но так и не понял, что слова без дел — пустота.