Прятать на виду…
Содержимое заменил. Посуда старая, такую давно уже не льют, но в госпитале сохранилось изрядно. И о чем это говорит, кроме того, что подозреваемый имеет к клинике доступ?
Именно что ни о чем.
Знал?
– Я давно собиралась навести здесь порядок, но все как-то руки не доходили, – Варнелия капнула раствором на тыльную сторону ладони и наклонила руку, позволяя капле растечься по коже.
Серебро.
Металлический блеск, вязкость средняя… аромат легкий, цветочный. Пожалуй, Витгольц его ощущает.
Отпечатков нет. Вернее, может, они и были – хотя вряд ли, все же тот, кто затеял игру, слишком осторожен, но… если и были, то их затерли. А потому, если и найдутся, девочке и парню… повезло.
Или нет?
Им – не слишком, а вот Совету магов – вполне…
– Кто бы это ни сделал, он талантлив…
– Или она, – мастер Витгольц завороженно наблюдал, как серебряная капля переползла на предметное стекло.
Еще несколько уйдет в трубу анализатора.
Что покажет?
Стандартные всплески – это очевидно, как и то, что по пикам удастся вычислить основные ингредиенты. Но вот второй и третий порядок…
Варнелия постарается, тут и думать нечего. Губы поджала. Хмурится. Неприятно осознавать, что кто-то из твоих учеников убийца…
– Полагаешь, все-таки женщина?
– Не исключаю…
Варнелия кивнула, правда, не понять, согласилась или нет.
– Составишь список своих… кто более-менее разбирается в прикладном зельеварении?
– Попроси у Альгера. Думаю, они составили уже не один список.
Она фыркнула и увеличила температуру нагрева.
– Они – это они… а ты – это ты, ты знаешь этих детей… кто чем живет, кто чем дышит…
Пламя приобретало бледно-голубой оттенок. Еще секунда-другая – и содержимое кювеза превратится в пепел, перед этим выплеснув магическую составляющую.
– Я думала, что знаю этих детей, – Варнелия смахнула несуществующую слезу. – Но… знаешь, если кого и писать первым номером, то меня… и остальных, кто работает…
Это верно.
И контора, тут и гадать нечего, всех уже перечислила, начала копать, рьяно вгрызаясь в прошлое, перетряхивая всю жизнь несчастных, которым не повезло работать или хотя бы числиться при клинике. И откопают ведь… мелкие нарушения, крупные проступки. Грехи, грешки и грешочки, постыдные тайны, которые не имеют отношения к делу, но послужат хорошим рычагом давления. Достанется всем – и правым, и виноватым. Вот только чутье подсказывало: все это не имеет смысла. А что имеет?
Витгольц не знал.
Бодун.
Такой вот он бодун… напилась я один раз в жизни, на первом курсе, когда, казалось, дошла до ручки. Мамаша, помнится, тогда добралась до моей нычки, и курточные деньги ушли на дурь. Мне же достался невнятный лепет, мол, она не хотела…