Я протянула руку.
Ниточки исчезли, не желая иметь со мной дела.
– А давай, – предложила я, – выйдем?
– К-куда?
– Отсюда… что тут… тесно, темно… и помешать норовят…
Внизу громко хлопнула входная дверь. Надо будет посоветовать доводчики сделать, а то пара таких хлопков – и здание рухнет к чертовой бабушке.
– А на улице вечерок… прохлада… прогуляемся, ты мне все и расскажешь.
Брюнет уставился на меня.
Зрачки плывут… взгляд явно рассредоточенный, что не предвещает ничего хорошего. Нет уж, второй раз я тебя спасать не стану, раз уж мозгов нет… это додуматься, пробовать неизвестно что…
И нити по-прежнему не давались. А за спиной некроманта шелохнулась тень весьма зловещего вида. Я моргнула, и тень исчезла, а вот присутствие живого осталось. Будто кто-то прятался…
Надеюсь, помогать пришли мне, а не ему…
– Руку подай, – велела я, и брюнетик – вот ведь сила хорошего воспитания – подчинился. Я же, ухватившись за локоток, продолжила: – Ты хороший парень, Рай… вижу, неравнодушный к окружающим…
Красные нити оказались горячими.
Ощущение, что пальцы в кипяток сунула… скривилась, пытаясь удержать улыбку.
– …и друзей любишь. Любишь ведь? Развлекай даму беседой… убить всегда успеешь.
– Тварь.
Вот заладил.
Все мы твари божьи, как утверждала бабушка, потому не обидно, но…
– В этом мы тоже разберемся… на самом деле тебе ведь не хочется никому причинять вред?
Я тянула цвет.
Медленно.
По капле.
И старалась не закричать от боли, потому что чужая ярость была не просто горячей. От нее собственная моя кровь грозилась закипеть, но…
Нельзя отпускать.
Сволочи.
Кругом сволочи… что папаша мой… взрослый ведь человек, не мог не понимать, чем его романчик чреват. А нет, влюбился, чтоб…
Спокойно.
Это не мое, это наведенное, но я справлюсь, я разрушу алый цвет, главное, не спешить, иначе и я с катушек слечу, а безумный маг жизни – последнее, что этому миру нужно.
– Ты ведь предупредил меня… это чужое, Рай. Я чувствую.
– Я…
Шли мы медленно. Ноги вдруг сделались тяжелыми, да и собственное тело… будто и не мое даже. Кто-то другой дергает за ниточки, заставляя конечности сгибаться, вот только умения ему недостает, поэтому люди-куклы двигаются рывками.
И подошвы шоркают по полу.
А тетенька вновь нос высунула, впрочем, мигом убрала.
– Я вот тоже всех ненавижу…
И мать хороша, связалась с женатиком… а потом не нашла в себе сил жить дальше, и плевать на ребенка, который слаб и зависим от нее… ага, какой ребенок, у нее же чувства.
Хрень полная.
Бабуля… чтоб ей… нет, не сдохнуть… я не буду никого убивать… просто еще одна тварь, и свое получит. Все они… притворяются добренькими, ага, жалостливыми к сиротке… наплевать им было на меня раньше, когда и вправду помощь нужна была.