– Глянь бутылочку, – я подвинула ту, которая с белой пробкой. – Пожалуйста.
А что, сказать мне несложно.
Сама же я взяла бутыль с темной пробкой, выковырять которую получилось не с первого раза. Увы, усилий оно не стоило. Внутри оказался самый обыкновенный деготь, смешанный с овсяным настоем и, кажется, мятной эссенцией. Ее, полагаю, добавили исключительно в попытке облагородить кожную мазь. Попытка, сразу скажу, не слишком удалась.
Сколько эти бутылки стояли?
Дегтем, если помнится, уже лет десять никто не пользовался, существовал с десяток куда более простых и эффективных средств для лечения кожных заболеваний. Так что мазь успела и настояться, и протухнуть и теперь изрядно пованивала.
Правда, мятные нотки в этом смраде ощущались, добавляя свою прелесть.
Я чихнула и потерла нос.
– Ну? – поинтересовалась у брюнета, застывшего с бутылью в руках. Вид у него был…
Странноватый.
Бледный.
Лихорадочный… и пот проступил на лбу… и, кажется, у него хватило дури попробовать… да, зря я надеялась, что снобизм помогает в учебе.
– Эй, – тихонько позвала я и, дотянувшись до брюнета, ткнула в него пальцем. – Ты живой?
Живой.
Сердце колотится.
И с энергией что-то… бурлит он внутри, будто чайник, того и гляди взорвется. Ох ты… адреналин шпарит. Надпочечники выплеснули его столько, что странно, как вообще сердце выдерживает. И что бы ни было в той бутыли, для здоровья оно явно не полезно.
– Ладно, – примиряюще сказала я. – Ты тут постой, а я пока… пока схожу. В туалет. Очень, знаешь ли, захотелось…
Смотрит.
На меня.
Сквозь меня… и под взглядом этим не слишком уютно… более того, откуда-то взялось ощущение, что с меня сейчас шкуру снимут… в прямом смысле слова.
Он наклонился.
Поставил бутыль. Аккуратно закрыл пробкой… Движения были медленными, очень осторожными, словно он боялся, что не справится с собой.
– Так я…
Я пятилась.
Он смотрел.
Смотрел и…
– Беги, – сказал он, растягивая губы в резиновой улыбке.
Уговаривать меня не понадобилось. Развернувшись, я кинулась к лестнице. А заклятие ушло в стену, и стена эта, вздрогнув, плюнула в меня штукатуркой.
Твою ж…
– Помогите! – мой визг утонул в тишине.
И вспомнилось, что время-то позднее, что из людей здесь – тихие целители, большей частью студенты, а дежурный мастер наверняка устроился в комнате отдыха и дремлет. И даже если не дремлет, что он может противопоставить слетевшему с катушек деструктору.
Мамочки…
До лестницы я добралась. И, воспользовавшись перилами – широкие, дубовые, давно мечтала прокатиться, – съехала на второй этаж… И чернота, которая поползла по перилам, почти не напугала…