Совсем не напугала.
И пепел под ногами.
– Стой, тварь! – рев за спиной заставил вздрогнуть и прибавить шагу.
Тварь я или нет, дома подумаю, а теперь…
Палаты.
В палатах больные люди…
– Назад! – рявкнула я на излишне любопытную тетеньку, которой вздумалось проверить, кто ж это вечером тихим разоряется. – Закрыться и не высовываться…
Брюнетик взвыл.
Он спускался.
Медленно так, будто и не человек – игрушка заводная. Только, чуется, завода надолго хватит… бутылочка, мать его… кто ж просил прихлебывать… а если бы яд… лучше бы яд. С ядом я, глядишь, и справилась бы…
– Тварь… – отчетливо произнес он, вытягивая руку, на которой бултыхалось что-то такое, зеленое, полупризрачное и явно недоброго плана.
Тетенька, на меня смотревшая с упреком – ага, не в мои юные годы солидными дамами командовать, – тоненько взвизгнула и скрылась-таки в палате. Надеюсь, додумается дверь подпереть, хотя бы тем же комодиком.
Я икнула.
Так… думай, Марго… думай…
Зеленое марево шлепнулось и с шипением растеклось по ступеням, от которых повалил дымок. Вариант подойти и швахнуть по голове чем-нибудь тяжелым я отбросила сразу. Во-первых, тяжелого ничего нет. А во-вторых, вряд ли меня подпустят столь близко.
Бежать…
Ниже палаты с тяжелыми.
И приемный покой. Отделение интенсивной терапии и операционные… и мало ли кто там… я, конечно, эгоистка, но я хотя бы здоровая и…
– Рай, – я пятилась, не спуская взгляда с некроманта. – Скажи, а почему ты меня так не любишь?
– Ты тварь, – убежденно произнес он.
– Это я уже слышала…
Спокойно.
Дар мой, чтоб его, опять исчез… а ведь если меня не станет, то и его тоже. Слышишь, зараза этакая? Или помолиться стоит? Скажем, богам местным… они давно не вмешиваются в дела земные, но вдруг да для меня исключение сделают?
– Но почему?
– Тварь.
– А ты понимаешь, что если убьешь меня, то получится нехорошо?
Он наступал.
И вновь же движения дерганые, какие-то неровные, будто он не до конца справляется со своим телом, и… и я вижу бурлящую силу, напирающую на диафрагму… странно, будто на анатомическую проекцию накинули пленку с разбрызганными красками.
Алая…
Агрессивная.
А вот зелени капля… и если попробовать изменить цвета? Нет, не получается, то ли в принципе невозможно, то ли маг из меня хреновый, что куда более вероятно.
Мать твою ж…
– Ты должна… должна… – он запнулся.
Нахмурился, будто размышляя над чем-то. Надеюсь, не над тем, стоит ли меня убивать здесь или же вывести из здания…
– Я тебе помогла, – подсказала я.
Если цвет не получается изменить, то… вот эти ниточки, протянувшиеся в никуда. Алые, нарядные, как дождик на городской елке. Поблескивают и манят…