– Что?
– Бутылку, – я указала на полку, где бутылок этих было с полдюжины. И главное, тяжеленные, темного стекла и наверняка без этикеток. – Сними. Пожалуйста. Я не дотянусь, а за лестницей лень идти, но если ты сходишь, тоже будет неплохо.
– Ты наглая, полукровка.
– Какая уж есть.
Нет, почему, когда человек, вместо того чтобы краснеть и мямлить, прямо говорит, что ему нужно, он вдруг становится наглым? А лепетать, значит, и ножкой паркет шкрябать – это, выходит, нормально?
И вообще…
Хорошее воспитание нужно, чтобы одним людям было удобней пользоваться другими. Это я уже давно усвоила…
…Хорошая девочка Лена из седьмой квартиры каждую неделю бегает Софочке в аптеку.
И в магазин.
И в поликлинику ее провожает. И приходит, чтобы выгулять Софкину псинку, а еще порой печет пирожки и вздыхает, как ее задолбало это… только смелости не хватает Софку на хрен послать, как я это сделала. Как же… воспитание, мать его.
Вот и у брюнетика оказался тот же недостаток. Я ему не нравилась. Настолько не нравилась, что челюсти сводило от раздражения, но бутылек он снял.
И второй.
И третий.
И все шесть, одинаковых, что близнецы.
Почти одинаковых. Было в них что-то…
– Я хотел бы настоятельно порекомендовать тебе, полукровка, не строить планов на Малкольма…
– Хорошо.
– Что? – по-моему, подобного поворота он несколько не ожидал.
– Хорошо, говорю. Планов строить не буду. Я вообще замуж не собираюсь.
Неправильно.
И этаким дежавю неправильность легкая, едва уловимая. А потому никак не могу понять, в чем же дело. И этот еще отвлекает. Стоит. Сопит. Руки на груди скрестил. Тоже мне, статуя скорби мировой… и осуждения. Хотя не понимаю, я же с ним согласилась, а все равно…
– Твое присутствие мешает.
– Ага…
Одинаковые.
Каждая на литр, может, чуть больше. Стекло темное. Пробки плотные, тоже заплывшие… или нет? У пяти, а в шестой выделяется. Светленькая. Чистенькая… и сидит хоть и плотно, но не настолько, чтобы не вытащить.
И пыль.
Те пять успели обзавестись серой пушистой шубкой, а эта вот… будто протирали.
Интересно.
И… чую задницей, я опять во что-то вляпалась.
– Слушай, – я повернулась к брюнетику и руки за спину спрятала. – А ты в зельях хорошо разбираешься?
Малкольм вот точно разбирается, но…
Малкольма под рукой нет, а этот имеется. И тоже старшекурсник, а основы зельеварения входят в общую программу. Надеюсь, при его снобизме брюнетик считает, что учиться надо на отлично.
Выражение его лица говорило, что он желает послать меня лесом, но… хорошее воспитание – оно такое, заставляет людей делать то, что им не по вкусу.