— Мы похожи на команду спасателей после катастрофы, — заметил Демид, глядя на этот хаос.
— Это называется «семейный ужин», — парировала я, вытирая муку со щеки тыльной стороной ладони.
Он посмотрел на меня. Я, наверное, выглядела ужасно — растрёпанная, в фартуке, перепачканная мукой и томатом. Но в его глазах было что-то такое, отчего сердце пропустило удар.
— Дядя Дема, смотри, я сделал динозавра из теста! — закричал Миша, показывая неопознанное существо с кривыми ногами.
— Красивый, — рассеянно ответил Демид, не сводя с меня глаз.
Миша, удовлетворённый, убежал в гостиную за чем-то ещё. На кухне наступила относительная тишина — только урчала кофемашина да где-то вдалеке гудел город.
Демид подошёл ближе. Очень близко.
— У тебя мука на носу, — сказал он тихо.
— Где?
Он провёл пальцем по моему носу, стирая муку, но руку не убрал. Она замерла у моего лица, поглаживая скулу большим пальцем.
— Теперь чисто, — прошептал он.
Мы стояли посреди кухонного апокалипсиса. Вокруг — разбросанные продукты, грязная посуда, лужи соуса и горы сыра. Миша мог вернуться в любую секунду. Но мир сузился до его глаз, до его дыхания, до его губ, которые были так близко.
— Демид…
— Тсс.
Он поцеловал меня. Прямо здесь, на кухне, среди этого бедлама. И это было лучше, чем на крыше. Лучше, чем в спальне. Потому что это было — по-настоящему. Без подготовки, без романтики, просто жизнь. Наша общая, хаотичная, несовершенная жизнь.
Его губы были тёплыми, мягкими, настойчивыми. Я обвила руками его шею, притягивая ближе, забыв о том, что руки в муке и томате. Он, кажется, тоже забыл. Потому что когда мы оторвались друг от друга, на его рубашке остались мои отпечатки — мучные следы, как доказательство.
— Дядя Дема! Лика! А где форма для… — Миша влетел на кухню и замер. — Ой.
Мы отпрянули друг от друга, но недостаточно быстро. Миша смотрел на нас, и на его лице отражалась сложная гамма чувств — от удивления до подозрения.
— Вы что, целовались? — спросил он прямо.
Мы переглянулись. Демид кашлянул.
— Э… да.
— Фу, — сказал Миша, но в его глазах плясали чёртики. — Целоваться — это же противно.
— Тебе просто рано знать, — нашлась я. — Вот вырастешь — поймёшь.
— Ни за что не буду целоваться! — заявил Миша. — Лучше лего собирать.
Он снова убежал, а мы остались стоять посреди кухни, глядя друг на друга и пытаясь сдержать смех.
— Нас застукали, — прошептал Демид.
— Как подростков.
— Это потому что мы ведём себя как подростки.