Он взял мою руку, поцеловал пальцы, кольцо.
— Ты не жалеешь? О том, что отказалась от «НекстДжин»? От карьеры?
— Ни секунды, — честно ответила я. — Потому что там была бы работа. А здесь — жизнь.
Мы помолчали, глядя на ночной город. Он больше не казался чужим и враждебным. Он был нашим.
— У меня есть ещё один вопрос, — вдруг сказал Демид.
— Какой?
Он полез в карман и достал ещё один лист. На этот раз официальный, с печатями.
— Что это?
— Документы об усыновлении, — сказал он тихо. — Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Чтобы ты стала Мишиной мамой не только на словах, но и юридически. Если ты, конечно, готова.
Я смотрела на бумаги, и мир снова поплыл перед глазами.
— Ты… ты это серьёзно?
— Абсолютно. Он уже называет тебя мамой. Пусть так и будет. Навсегда.
— Демид… — я не знала, что сказать. Слова кончились. Остались только чувства.
— Не надо слов, — он притянул меня к себе. — Просто будь. Будь с нами. Всегда.
— Всегда, — эхом отозвалась я.
Мы целовались под светом ночного города, и в этом поцелуе было всё наше прошлое — война, ненависть, страх, преодоление. И всё наше будущее — любовь, семья, дом, обещания.
Утром нас разбудил Миша, который влез в кровать и устроился между нами.
— Мама, папа, — сказал он сонно, — а пойдёмте сегодня в зоопарк? Всей семьёй?
Мы переглянулись поверх его головы.
— Пойдём, — ответил Демид. — Всей семьёй.
Я смотрела на них — на своего мужчину, на своего сына — и думала о том, что иногда самые невероятные повороты судьбы ведут туда, где тебе и положено быть. Я пришла сюда по контракту. А осталась — по любви. По обещанию. Навсегда.
Четыре месяца назад я подписала контракт, чтобы стать няней.
Сегодня я подписываю документы, чтобы стать матерью.
И это — лучший контракт в моей жизни.
Бессрочный. Добровольный. Настоящий.
В окна светило утреннее солнце, заливая пентхаус золотом. Где-то внизу просыпался город. А здесь, на пятидесятом этаже, просыпалась наша семья. Наша новая, общая, счастливая жизнь.
Не контракт, а обещание. Не работа, а любовь. Не временно, а навсегда.
Конец.