— Теперь это навеки твой дед, — вздохнула я.
В конце концов, мы усадили старика в карету, окончательно распрощались с Алисией и отправились в путь.
На этот раз кучер выбрал немного другой маршрут, как мне показалось, более живописный.
Мы проезжали мимо речки, и я попросила Аластера остановиться, чтобы умыться и промочить ноги. Руби едва не разломала карету изнутри, прыгая от нетерпения. Она обожала плескаться в воде и ловить рыбу, если повезёт.
Старик дремал, лиса носилась по берегу, гоняя стрекоз и оводов, закат переливался пурпурным и алым в высоком небе.
Я любовалась им, пока не почувствовала чужое присутствие позади.
Обернулась и вздрогнула: Аластер стоял за моим плечом немой холодной статуей.
— О чём вы говорили? — не стал он ходить вокруг да около.
— Обо всё и ни о чём, — ответила я расплывчато. — Твоя подружка не умеет выражать свои мысли лаконично. Но это и не удивительно, учитывая, что она живёт жизнью дикого, необлагороженного цветка.
— Что сказать… не всех окучивали, удобряли и любовного растили под ласковым южным солнцем. А некоторые и без этого чего-то стоят.
— Намекаете на её достоинства и мои недостатки?
— Я лишь говорю, что кому-то по душе жасмин, а кто-то готов многое отдать за василёк.
Василёк? Так он её видел? Последний глупец…
Конечно же, он будет в ярости, если я расскажу ему правду. А, может быть, даже не поверит вовсе и выставит дурой.
— Табита, иди ко мне! Вода холодная, но чистая! И тут где-то была черепаха!
— Сейчас…
Я собиралась сделать шаг к своей лисе, но Аластер не дал мне этого сделать. Он притянул меня к себе за талию и жёстко потребовал:
— Я задал вопрос и хочу получить ответ. Вы-то, лери Табита, вполне способны излагать лаконично.
— Что вы хотите услышать? — поморщилась я. — Как она… ой… — я вдруг вспомнила, с каким пугающим видом лери Алисия принялась перечислять мне свои недостатки. Я едва сдерживалась, чтобы не захихикать от нелепости происходящего или не сбежать от стыда.
— Что? Что-то забавное произошло?
— Нет ничего забавного в чужой внешности, но у меня слёзы на глаза наворачиваются от смеха, когда я вспоминаю, как ваша любовь всей жизни сняла свой парик и принялась перечислять свои недостатки. Только богам известно, в какие подробности она бы вдалась, если бы я её не остановила.
Смех, наверное, был нервным, но остановиться я не могла.
Тот эпизод с Алисией начал казаться глупым сном, неудачной фантазией, прошлогодней шуткой…
Особенно когда об этом так серьёзно и угрожающе спрашивал мрачный лорд, прижимающий меня к себе, словно грозясь применить силу, если я не сознаюсь.