Мы сворачиваем с шумной улицы на более узкую, мощёную светлым камнем. Здесь уже тише — только успокаивающий шелест платьев и размеренные шаги редких прохожих.
Драгган молчит, и я ужасно ему за это благодарна. Нужно собраться с мыслями — и собрать мысли, которые разбежались во все стороны, как перепуганные мыши.
Фасады домов аккуратные, с резными ставнями и коваными вывесками. На одной из них я читаю изящную надпись:
«Дом Ганеллы. Наряды, достойные избранных».
Седрик останавливается, поворачивается ко мне и, простерев руку, говорит:
— Прошу. Мы пришли
Я поднимаю взгляд на высокие витрины — там на манекенах красуются платья всех оттенков, от бледно-голубого до цвета спелой смородины. У некоторых корсажи украшены изящной серебряной вышивкой, у других — тончайшими кружевами, такими изящными, что они кажутся, скорее, паутинками. Всё выглядит утончённо, но при этом ни капли не вычурно.
— Я… даже не знаю, что сказать, — признаюсь я, чувствуя, как неловкость вновь подкрадывается. — Всё это выглядит слишком… роскошно.
Седрик чуть приподнимает бровь:
— А ты думала, я на базар тебя поведу?
Я, не удержавшись, хмыкаю. Седрик сдержанно улыбается в ответ.
— Пойдём, Джина, — властно говорит он. — Ганелла умеет подбирать наряды. Уверен, тебе будет интересно.
И он открывает передо мной дверь, пропуская меня вперёд с той самой вежливой настойчивостью, от которой у меня почему-то теплеет внутри.
Я замираю на пороге, и на мгновение мне кажется, будто я переступила не просто порог магазина, а границу между мирами.
Внутри всё купается в мягком золотистом свете, отражающемся в огромных зеркалах. Пахнет чем-то тонким и изысканным — смесью дорогих духов, свежей ткани и ещё чего-то… будто лёгким дыханием моря. Стены увешаны изящными рисунками фасонов, на манекенах — платья из тончайших материй, струящихся, словно вода.
Я чувствую себя ужасно неуместно во всём этом великолепии. Мнусь на пороге и не решаюсь сделать шаг.
Даже свадебный салон, куда Эван приводил меня, не казался таким роскошным. Там всё было нарочито романтичным и вычурным — огромные белые банты, километры кружев, пышные юбки, запах лаванды и приторно-сладких духов. А здесь — тишина, достоинство и вкус. Ни одной лишней детали, ни одного неуместного блеска. Но именно от этого всё вокруг кажется ещё дороже, ещё внушительнее.
Я стою, как на раскалённых углях, и в ту же секунду над дверью раздаётся мелодичный звон колокольчика. Сердце уходит в пятки. Я чуть не подпрыгиваю — будто нас поймали на месте преступления.
Седрик лишь слегка поворачивает голову, будто всё идёт по плану. Спокойно переступает через порог, а потом оборачивается ко мне, протягивая руку: