— Ах, вот как, — понимающе кивает Ганелла. — Понимаю. Простота, говорите? Прекрасно. Простота требует вкуса — а значит, мы подберём вам нечто действительно изящное!
Она оборачивается к одной из юных помощниц, стоящих у дальней стойки.
— Нери, будь добра, подай нам чай. Тот, травяной, с мятой и шиповником. И принеси пару кресел, чтобы нашим гостям было удобно.
Через минуту Седрик и я уже сидим в уютном уголке — на мягких креслах у огромного зеркала, обрамлённого матовым серебром. Воздух наполняется тонким ароматом мяты. Я осторожно пригубливаю освежающий чай с лёгкой кислинкой, стараясь не расплескать — руки всё ещё слегка дрожат.
— Ты давно знаешь Ганеллу? — тихо уточняю я у Седрика.
Он кивает.
— Она не раз помогала мне с выбором костюмов. Когда я был…
И вдруг замолкает, оборвав себя на полуслове. Я тут же подаюсь вперёд, заинтригованная донельзя. Неужели он хотел рассказать что-то про себя?
— Когда ты был… — подсказываю я, но Драгган качает головой.
— Неважно, — отрывисто говорит он, и я разочарованно сникаю.
Ганелла возвращается всё так же беззвучно, словно скользит по воздуху. Она толкает перед собой позолоченную стойку, на которой покачиваются несколько бархатных вешалок с платьями. Ткани струятся, переливаются — то мягкий лён, то шелковистый муслин, то плотная матовая ткань цвета спелой вишни.
— Начнём с этих, — говорит она, останавливаясь напротив нас. — Думаю, среди них найдётся то, что вам подойдёт.
Мы с Седриком переглядываемся. Он поднимает брови, словно спрашивая моего мнения, но я горестно вздыхаю, качаю головой и развожу руками:
— Боюсь, что…
— Боюсь, что они слишком… нарядные, — с сожалением заканчиваю я, проводя пальцем по ряду платьев. — Мне бы что-то попроще. Для прогулок. Чтобы не выглядеть так, будто я сбежала с королевского приёма.
На секунду представляю себя такой вот разряженной в пейзажах Запретных пустошей и невольно фыркаю от смеха.
Ганелла на мгновение замирает, а потом мягко улыбается — как лекарь, который пытается справиться с незначительным, но упрямо отказывающимся излечиваться заболеванием у пациента.
— Конечно, я всё понимаю. Главнее всего для вас именно простота! Сейчас посмотрим, что можно сделать…
Она ловко поворачивает стойку, и платья одно за другим исчезают за дверью в стене. Через несколько минут Ганелла возвращается уже с другой подборкой, и теперь ткани совсем иные.
— Никакого блеска, — мурлычет Ганелла, расправляя то одну юбку, то другую, чтобы мне было лучше видно, — никаких излишеств: благородные приглушённые тона, лёгкий лен, хлопок, немного вышивки по вороту. Уверена, это ближе к тому, что вам нужно. Всё просто, практично, но, в то же время, со вкусом!