К темному лесу.
К неизвестной жизни.
К детям, которых еще никто не имел права назвать незаконными.
У фонаря внизу кто-то появился.
Сгорбленная фигура в старом плаще, с корзиной в руках. Женщина. Пожилая, крепкая, с лицом, обветренным до жесткости.
Она увидела Алиану на снегу и выронила корзину.
— Святые крылья… Девонька!
Алена попыталась ответить, но из горла вышел только хрип.
Старуха подбежала, опустилась рядом и резко втянула воздух, увидев ожог на запястье.
— Моргрейвы, значит, — сказала она уже другим тоном. — Сняли печать с беременной. Проклятые костяные гордецы.
— Помогите, — прошептала Алена. — Детям.
Старуха замерла.
— Детям?
Алена с трудом кивнула.
— Их… трое.
Лицо женщины изменилось.
Не испугалось. Окаменело.
Она быстро оглянулась на замок, потом наклонилась к Алиане и запахнула на ней свой плащ.
— Молчи теперь. Ни слова больше.
— Кто вы?
— Та, кто знает, что делают драконьи роды с детьми, которых не смогли вписать в книгу.
Алена почувствовала, как холод проходит уже не только по коже — глубже.
— И что они делают?
Старуха подняла ее с неожиданной силой.
— Если дети слабые — вычеркивают. Если сильные — забирают. Если слишком сильные…
Она не договорила.
Сверху, от ворот, снова донесся рев. Земля под ногами дрогнула.
Старуха выругалась сквозь зубы.
— Держись за меня, девонька. Если хочешь, чтобы твои трое дожили до утра, нам надо исчезнуть до того, как дракон сорвет клятву.
Алена обвила рукой ее плечи.
— А если сорвет?
Старуха посмотрела на замок, где над башнями уже поднималось черное пламя.
— Тогда он найдет тебя. Но сначала весь род узнает, что отказался не от одного ребенка.
Она потянула Алиану к дороге, прочь от света замка.
Алена в последний раз оглянулась.
За сломанными воротами стоял Рейнар на коленях. Он смотрел на нее так, будто хотел запомнить даже следы ее крови на снегу. Между ними были железо, клятва, ложь и целая жизнь, которую у нее только что отняли.
А под ее ладонью снова дрогнули три маленьких сердца.
Раз.
Два.
Три.
Алена отвернулась.
— Ненужная жена, значит, — прошептала она. — Посмотрим, как вы заговорите, когда узнаете про ненужных наследников.
Пять лет спустя Алиана проснулась до рассвета.
Не потому, что выспалась. За последние пять лет она вообще плохо помнила, как это — проснуться самой, без тревоги, детского кашля, звона посуды, чужого стука в дверь или внезапного жара, от которого в комнате начинали тлеть занавески.
Сегодня было тихо.