Алена насторожилась.
Сначала ей показалось, что это ветер. Но нет. За железными створками кто-то бился. Глухо, тяжело, с такой силой, что с каменных столбов посыпался снег.
— Лорд, нельзя! — крикнул кто-то изнутри. — Совет еще не снял ограничение!
Ответом стал рев.
Не человеческий.
Так мог кричать только зверь, которому выжгли сердце и приказали не чувствовать боли.
Алена попятилась бы, если бы могла. Но тело было слишком слабым. Она только сжала живот обеими руками и уставилась на ворота.
Железо вспыхнуло красным.
С той стороны ударили снова.
На миг в щели между створками проступил огонь. И в нем — силуэт мужчины, которого память Алианы узнала раньше, чем разум Алены.
Рейнар.
Он рвался наружу.
К ней.
Поздно.
Алена дернулась, пытаясь подняться. Ноги подогнулись. Она едва не упала лицом в снег, но удержалась на одной руке.
Нет.
Не сейчас.
Она не знала, зачем он идет. Спасать? Возвращать? Добивать чужую милость поздним раскаянием? В любом случае сейчас она была слишком слаба, чтобы позволить ему решать.
За воротами снова взревело пламя.
Алена оглянулась.
Дорога от замка уходила вниз, в темный лес. Где-то вдалеке, у подножия холма, мерцал одинокий фонарь. Может, сторожка. Может, тракт. Может, первая возможность исчезнуть.
Она стиснула зубы и поползла.
Каждое движение отдавалось болью в животе и запястье. Снег забивался под рукава, колени скользили по мерзлой земле, волосы липли к лицу. Но она двигалась. Медленно. Упрямо. Дальше от ворот.
— Еще немного, — шептала она детям, себе, чужой мертвой Алиане, которая оставила ей это тело и эту беду. — Мы не дадим им нас забрать. Слышите? Не дадим.
Позади раздался треск.
Одна створка ворот выгнулась наружу.
Алена обернулась.
В красном разломе железа стоял Рейнар Моргрейв. Лицо бледное, глаза горят золотом, на губах кровь. Его удерживали трое мужчин в черных мундирах, а на груди у него светилась темная клятвенная цепь, впившаяся прямо под кожу.
Он увидел ее.
И весь мир будто замер.
— Алиана! — крикнул он.
В этом крике было столько отчаяния, что сердце чужого тела дернулось к нему.
Но Алена прижала ладонь к животу и заставила себя отвернуться.
— Нет, — прошептала она. — Ты уже сделал выбор.
Она не видела, как он рванулся следом. Не видела, как цепь на его груди вспыхнула черным и ударила его на колени. Не видела, как леди Илва закрыла лицо ладонью, а Эдвин Карр уронил улыбку и впервые посмотрел на заснеженную дорогу с настоящим страхом.
Она только ползла вперед.