— Леди Алиана Морвель-Моргрейв, Совет родов признает ваш брак с лордом Рейнаром Моргрейвом расторгнутым.
Голос старейшины прозвучал ровно, почти скучающе, будто речь шла не о живой женщине, а о старой расписке, которую наконец-то нашли время убрать из архива.
Алиана стояла посреди Белого зала и держала ладонь на животе.
Под пальцами было тихо. Слишком тихо.
Еще утром ей казалось, что если она переживет этот день, то после уже переживет все. Она ждала, что Рейнар войдет, остановит советников, опрокинет их холодные слова одним взглядом и скажет хотя бы: «Она моя жена».
Не надо было клятв перед всем родом. Не надо было драконьего пламени, обрушенного на мраморные стены. Не надо было красивой защиты, которой потом будут восхищаться в салонах.
Хватило бы одного слова.
Но ее муж стоял в трех шагах от нее и молчал.
Высокий, темноволосый, с прямой спиной и неподвижным лицом, он казался вырезанным из того же белого камня, что и зал Совета. Только пальцы на рукояти церемониального клинка выдавали: он слышит. Он все слышит.
И все равно молчит.
— Основания? — спросила Алиана.
Ей хотелось, чтобы голос прозвучал твердо. Не вышло. Последнее слово дрогнуло, и где-то справа кто-то тихо усмехнулся.
Она не повернула головы. Не доставит им удовольствия. Не сейчас.
Старейшина Эдвин Карр чуть наклонил голову. Серебряная цепь Совета на его груди блеснула холодно, как лезвие.
— Основания были представлены роду Моргрейвов и подтверждены тремя независимыми печатями.
— Какими печатями?
— Печатью свидетеля, печатью крови и печатью брачной верности.
Зал будто стал уже. Стены подступили ближе, воздух загустел, и Алиана поймала себя на том, что все еще ждет: сейчас Рейнар шагнет вперед.
Он не может поверить в это.
Он же знает.
Он сам целовал ее живот ночью, когда думал, что она спит. Он сам приносил ей теплый отвар, когда ее мутило от запаха жареного мяса. Он сам однажды, неуклюже и почти сердито, положил на подушку крошечную серебряную погремушку в виде драконьего когтя и сказал, не глядя на нее:
— Не для ребенка. Просто в доме такие вещи должны быть.
Он знал.
— Рейнар, — сказала она тихо.
Муж не поднял глаз.
Алиана почувствовала, как в животе болезненно потянуло. Она сильнее прижала ладонь к себе.
— Рейнар, скажи им.