— Запишите, — сказал он писцу у правой стены. — Леди Алиана Морвель признает неуважение к Совету.
— Я признаю только одно, — Алиана повернулась к мужу. — Если ты сейчас промолчишь, Рейнар, я больше никогда не стану просить тебя о защите.
Его лицо изменилось.
Не сильно. Чужой человек не увидел бы. Но она была его женой. Пока еще была.
Глаза потемнели, губы дрогнули, и где-то глубоко под человеческой оболочкой шевельнулся дракон. В зале стало жарче. Свечи вытянулись тонкими синими языками.
— Довольно, — сказала леди Илва.
Одного слова хватило, чтобы старейшины задвигались.
К Алиане подошла женщина в серебряной мантии хранительницы печатей.
— Протяните руку.
Алиана не пошевелилась.
Хранительница впервые посмотрела ей в глаза. Не зло. Скорее устало.
— Не сопротивляйтесь. Так будет больнее.
— А если сопротивляться, что-то изменится?
Женщина отвела взгляд.
Вот и ответ.
Алиана сама подняла правую руку.
На запястье светилась брачная печать Моргрейвов — тонкий золотой обруч, вплавленный в кожу. В день свадьбы Рейнар держал ее ладонь так осторожно, будто боялся причинить боль. Печать тогда была теплой, почти живой. Она приняла ее не сразу: вспыхнула, потемнела, а потом вдруг обвила запястье мягким золотым светом.
— Теперь ты под моей защитой, — сказал тогда Рейнар.
Алиана почти усмехнулась.
Как быстро у защиты нашлись условия.
Хранительница положила два пальца на печать и начала шептать слова разрыва.
Боль пришла не сразу.
Сначала стало холодно. Так холодно, будто кто-то выдернул из тела все тепло и оставил вместо крови ледяную воду. Потом золотой обруч раскалился. Кожа под ним вспыхнула. Алиана сжала зубы, но не закричала.
Не перед ними.
Не перед ним.
— От имени рода Моргрейвов, — произнес Карр, — брачная связь признана ошибочной.
Обруч на запястье дрогнул.
— Право супруги на имя рода отозвано.
Золотая линия почернела.
— Право на защиту рода отозвано.
По коже пошли тонкие трещины света.
— Право возможного наследника на имя отозвано.
В животе дернулось.
Алиана резко вдохнула.
Раз.
Ей показалось?
Нет.
Снова.
Два.
Она застыла, забыв о боли.
И вдруг — третье слабое движение, совсем иное, ниже, будто крошечная ладонь толкнула ее изнутри.
Три.
В ушах зашумело.
Три?
Хранительница печатей сбилась с шепота. Ее пальцы дрогнули.
— Что это? — резко спросил Карр.