— Люди имеют свойство меняться, Артём Александрович. Особенно когда жизнь дает им очень наглядный и болезненный урок. — Я выдержала его взгляд, хотя сердце готово было пробить грудную клетку. — Мы здесь, чтобы обсудить будущее «Вершины», или вы вызвали меня, чтобы подискутировать о метаморфозах моей личности?
Его глаза опасно сузились. Я увидела, как на его волевой челюсти заиграли желваки. О да, я попала в цель. Он всегда ненавидел, когда ему дерзили.
— Острый язык — плохой союзник в крупном бизнесе, Лия Викторовна. — Он выделил моё отчество с едва уловимым сарказмом. — Показывайте свои «осколки камня». У вас есть десять минут, прежде чем я окончательно решу, стоит ли мне вообще тратить на ваше агентство свое время.
Я дрожащими руками открыла папку. Я ненавидела себя за эту физическую реакцию. Я выложила на стол первый планшет с визуализацией главного холла.
— Концепция интерьера — это манифест абсолютной честности материалов, — начала я, стараясь уйти в терминологию, как в защитный панцирь. — Мы используем массив необработанного гранита, матовую сталь и бронированное стекло. Никакого декора. Здание должно производить впечатление монолитной скалы…
Я говорила, описывала игру света и тени, а он продолжал смотреть. Не на эскизы. Он смотрел на меня. Неотрывно. Хищно.
— Хватит, — резко прервал он меня на середине предложения. — Дизайн жизнеспособен. Даже талантлив. Но мне нужна гарантия, Лия. Гарантия того, что вы не исчезнете в неизвестном направлении на середине проекта, как вы… мастерски умеете это делать.
Я замерла. Кровь отхлынула от лица.
— Моя профессиональная репутация безупречна, Артём Александрович. За последние пять лет я не сорвала ни одного срока.
— Пять лет… — Он медленно поднялся из-за стола. Высокий, широкоплечий, он мгновенно заполнил собой всё пространство кабинета. Артём подошел к окну. — Пять лет — это достаточный срок, чтобы научиться лгать красиво. Скажите мне, Лия, куда вы исчезли тогда? Почему я должен доверять женщине, которая однажды просто вычеркнула меня из жизни, прихватив с собой не только мои чувства, но и весьма конфиденциальные документы моей компании?
Я вскочила, не в силах больше выносить этот допрос.
— Я ничего не брала! И ты это прекрасно знаешь! Твоя семья тогда всё подстроила…
— Не смей упоминать мою семью! — он развернулся с такой скоростью, что я невольно отшатнулась.
В одно мгновение он преодолел расстояние между нами. Я почувствовала исходящий от него жар, сухой аромат дорогого парфюма и тот самый мужской запах, который преследовал меня в кошмарах. Он навис надо мной.