— Только учил? — Артём подошел вплотную к столу, нависая над моим пространством. Его тень накрыла меня, став предвестником той тени, которую готовил Ларин. — Денис нашел ваши старые совместные публикации. И фото с закрытого банкета в Милане семь лет назад. Вы выглядите там… более чем близкими. Вы сидите за одним столом, и его рука на спинке твоего стула.
Я встала, чувствуя, как внутри закипает встречный гнев. После всего, что мы прошли за эти дни, после его собственной многолетней лжи и инсценированного изгнания, он смел допрашивать меня из-за старой фотографии?
— Мы были коллегами, Артём. И да, он был влюблен в меня — той болезненной, одержимой любовью наставника к своей лучшей ученице. Это и стало причиной, по которой я со скандалом ушла из его европейской студии еще до нашей с тобой первой встречи. Я не хотела быть его «музой» или тенью, я хотела быть самостоятельным архитектором. Но Маргарита, очевидно, нашла его в его добровольном изгнании и предложила то, от чего его задетое самолюбие не смогло отказаться: шанс уничтожить мой самый амбициозный проект и доказать всему миру, что без него Лия Северская — всего лишь посредственность.
— Или шанс вернуть тебя, — отрезал Артём. — Он выставил условие тендерному комитету города: личная встреча с главным архитектором «Монолита» для обсуждения «конфликта интересов» и возможного компромисса. Он хочет видеть тебя, Лия. И он хочет сделать это сегодня, на нейтральной территории.
— И ты, конечно же, собираешься мне запретить? — я скрестила руки на груди, выдерживая его тяжелый взгляд.
Артём долго молчал. Я видела, как в нем борются два человека: собственник, желающий немедленно запереть меня в особняке, и жесткий глава корпорации, понимающий, что на кону стоят миллиарды инвестиций и репутация всей империи Северских.
— Нет, — наконец произнес он, и в его голосе послышался сухой лязг металла. — Ты пойдешь. Но ты пойдешь туда как Северская. С моей личной охраной у дверей и с четким осознанием того, что любая твоя ошибка или лишнее слово станет концом «Вершины». Я не позволю призраку из твоего студенческого прошлого разрушить то, что мы строим сейчас.
Встреча была назначена в старой библиотеке Союза архитекторов — месте, где время, казалось, застыло в пятидесятых годах прошлого века. Там пахло пылью веков, старой чертежной бумагой и озоном. Когда я вошла в высокий зал с дубовыми стеллажами, Павел уже был там.
Он почти не изменился за эти годы. Те же очки в тонкой титановой оправе, тот же безупречный серый кашемировый свитер под дорогим пиджаком, те же внимательные, всевидящие глаза за линзами. Только седины на висках стало больше, а морщина между бровями пролегла глубже.