Но вместо этого я заставил себя остаться в кресле. Моё лицо превратилось в маску из застывшего бетона.
— Добрый день, — мой голос был настолько холодным, что я сам его едва узнал. — Присаживайтесь, Лика Ветрова. Я ждал вас. У нас много работы.
Я видел, как она вздрогнула от звука моего голоса. Видел, как побелели её пальцы, вцепившиеся в папку. В этот момент я понял одну простую и страшную вещь: я не просто хочу этот контракт. Я хочу её. Целиком. Со всеми её тайнами.
Игра началась. И в этой игре я не собираюсь оставлять тебе ни единого шанса на побег. На этот раз ты никуда не уйдешь без моего приказа.
Мир вокруг меня не просто замер — он рассыпался, превращаясь в едкую, удушливую серую пыль. Звук работающих кондиционеров, который секунду назад казался убаюкивающим фоном, внезапно превратился в оглушительный гул. Я стояла в дверях, вцепившись в папку так, что картон начал прогибаться. В этот момент я забыла, как дышать.
Там, за монументальным столом из черного дуба, на фоне панорамы города, сидел мой персональный палач. Мой Артём.
Хотя нет… этот мужчина, чей холодный, расчетливый взгляд сейчас медленно сканировал меня, не имел ничего общего с тем Артёмом, которого я знала. Тот, прежний, улыбался глазами, носил вечно мятые футболки, пах морским бризом и безрассудной свободой. Этот же был вылит из высококачественной стали. Резкие черты лица, тяжелый блеск в глазах и аура такой густой, подавляющей власти, что воздух в кабинете казался наэлектризованным до предела.
— Присаживайтесь, Лика Ветрова. Я ждал вас. У нас много работы, а моё время стоит слишком дорого, чтобы тратить его на созерцание вашего испуга.
Его голос. Тот же глубокий, бархатистый баритон, от которого когда-то у меня предательски слабели колени. Но теперь в нем не осталось ни капли тепла. Только лед. Он произнес мою фамилию так подчеркнуто официально.
Я заставила онемевшие ноги двигаться. Каждый шаг по мягкому ковру к креслу перед его столом казался прогулкой по минному полю. Я медленно опустилась на край глубокого кожаного кресла, стараясь сохранить безупречную осанку.
Артём откинулся на спинку кресла, не сводя с меня взгляда. Он изучал меня так, словно я была сложным архитектурным чертежом. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах — я невольно их сжала, — опустился к дрожащей жилке на шее и снова вернулся к глазам.
— Вы изменились, — произнес он внезапно, и в этой короткой фразе я услышала скрытую угрозу. — Стали… строже. Профессиональнее. Не думал, что за пять лет можно так радикально сменить амплуа.