Я помнил ту ночь до мельчайших деталей. Ливень, бьющий в окна моего особняка. Её лицо, искаженное ужасом. Она стояла передо мной, промокшая до нитки, и клялась, что не брала тех денег. Клялась, что документы в её сумке — подброшены. Клялась, что любит меня больше жизни.
А я, ослепленный яростью и доказательствами, которые мне предоставили, просто вышвырнул её вон. Буквально. Я сам открыл дверь и смотрел, как она уходит в темноту, не оглядываясь. Я ждал, что она вернется. Но Лия исчезла. Словно её и не было.
— Ошибки нужно исправлять, — прошептал я своему отражению. — А предателей — выжигать из памяти каленым железом.
Почему же тогда сейчас, когда я на вершине, я чувствую себя так, будто это меня тогда выставили на мороз?
Внутренняя связь ожила коротким зуммером.
— Артём Александрович, дизайнер Лика Ветрова прибыла. Она в приемной. Просить войти?
Я поправил тяжелые запонки на манжетах, возвращая на лицо маску ледяного безразличия. Дизайнер. Очередная амбициозная особа. Мне было абсолютно плевать, как она выглядит. Мне нужна была «Вершина» — здание, которое станет моим триумфом.
— Пусть входит, — бросил я, садясь в кожаное кресло и открывая папку с отчетами, делая вид, что крайне занят.
Дверь в кабинет открылась с едва слышным щелчком магнитного замка. Я не поднимал глаз, чувствуя, как в стерильное помещение вошел кто-то чужой. Тихий шорох шагов по ковру, едва уловимое колебание воздуха…
И тут меня накрыло.
Запах.
Воздух в кабинете вдруг перестал быть искусственным. Он наполнился чем-то до боли знакомым. Легкие нотки белого чая и утренней свежести. Так пахла весна в моем двадцать пятом году. Так пахла кожа девушки, которую я когда-то называл своей.
Моё сердце пропустило удар, а затем болезненно дернулось и пустилось в безумный галоп.
«Этого не может быть. Галлюцинация».
Я медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, поднял голову.
У двери стояла женщина. Хрупкая, в строгом сером пальто, с папкой, прижатой к груди так отчаянно, будто это был её единственный щит. Волосы собраны в аккуратную прическу, лицо бледное, почти прозрачное.
Но глаза… Эти огромные, голубые глаза, которые я видел в своих кошмарах каждую ночь. Сейчас в них застыл такой первобытный ужас, что мне на секунду стало физически больно.
Время в кабинете замерзло. Мир вокруг меня, мой безупречный «Северский Девелопмент», вдруг дал глубокую трещину.
Лия. Моя Лия. Моя личная погибель и мой единственный шанс на то, чтобы снова почувствовать себя живым. Пять лет она была призраком, а теперь стояла здесь.
Я хотел вскочить, схватить её за плечи, встряхнуть и потребовать ответов. Где она была? С кем?