— 99,9%, — произнес он, глядя на меня. — Поздравляю, Лия. Твоя авантюра с «капитаном дальнего плавания» официально потерпела крах.
Он протянул мне лист. Я смотрела на сухие цифры, на графики вероятности, и видела в них только одно — приговор своей свободе. Алиса Северская. Теперь это было официально.
— Теперь едем в ЗАГС, — он жестом позвал Алису. — У меня там всё схвачено. Сегодня к вечеру у неё будет новое свидетельство о рождении.
Остаток дня прошел как в ускоренной съемке. Подписи, печати, вежливые улыбки чиновников, которые «случайно» задержались на работе ради важного гостя. Я подписывала бумаги, не читая. Я была в состоянии аффекта. Моя единственная цель была — не напугать Алису.
Когда мы вернулись в особняк, было уже темно. Алиса уснула в машине, и Артём сам отнес её наверх. Я шла следом, глядя на его широкую спину, на то, как бережно он прижимал к себе ребенка, и в моем сердце боролись два чувства: жгучая ревность и странная, пугающая надежда.
Он уложил её, поправил одеяло и долго стоял у кровати, просто глядя на то, как она дышит. В этот момент он не был «акулой бизнеса». Он был мужчиной, который внезапно обрел то, чего не чаял найти.
— Выйди, — прошептал он, не оборачиваясь.
Мы вышли в коридор. Артём закрыл дверь в детскую и прислонился к стене. Он выглядел измотанным. — Пять лет, Лия… — его голос был хриплым. — Ты понимаешь, что ты натворила? Я мог видеть её первый шаг. Я мог услышать её первое слово.
— А ты бы услышал? — я подошла ближе, чувствуя, как во мне снова закипает злость. — В тот вечер ты слушал только своего отца. Ты верил только бумажкам. Ты бы поверил мне тогда, если бы я пришла с тестом? Нет, Артём. Ты бы сказал, что я подделала его в подворотне. Тебе нужно было стать тем, кто ты есть сейчас, чтобы принять эту правду. Тебе нужно было вырастить свои зубы, чтобы перестать бояться, что тебя обманут.
Артём вдруг схватил меня за плечо и притянул к себе. — Не смей меня оправдывать или обвинять! Ты лишила меня самого важного. И теперь ты будешь платить. Каждый день. Своим присутствием здесь. Своим подчинением.
— Я не твоя рабыня! — я попыталась вырваться.
— Нет, ты — мать моей дочери. И это хуже, — он склонился к моему уху, обжигая кожу дыханием. — Теперь ты привязана ко мне крепче, чем любым браком. Ты никуда не уйдешь. Ты будешь завтракать со мной, ты будешь работать в моем офисе, и ты будешь засыпать в этом доме, зная, что я за дверью.
Он отпустил меня так же резко, как и схватил. — Завтра в девять мы едем в «Вершину». Нам нужно утвердить проект холла. И надень то платье, которое я прислал тебе сегодня. Твои обноски из прошлой жизни больше не уместны в моем доме.