Он молчал. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я видела каждую пору на его коже, видела шрам над бровью, который он получил в аварии, когда мы были вместе. Между нами снова вспыхнуло то самое дикое, первобытное притяжение, которое всегда было нашим проклятием. Ненависть и страсть смешались в один густой коктейль.
Артём медленно склонился к моим губам. Я зажмурилась, ожидая удара или поцелуя — в его случае это было почти одно и то же. — Ты будешь жить здесь, — прошептал он в мои губы. — Ты будешь работать над «Вершиной». И ты будешь каждый день смотреть, как Алиса привыкает к тому, что я — её отец. А ночью… ночью ты будешь вспоминать, каково это — принадлежать мне. Потому что я еще не закончил с тобой, Бестужева. Я еще не взял свою компенсацию за всё, что потерял.
Он резко отпустил мои руки и вышел из столовой, оставив меня сползать по стене.
Я осталась одна в темноте. В доме, который должен был быть нашим, но стал моей тюрьмой. Осколки прошлого не просто ранили меня — они выстроились в идеальный узор мести. И Артём Северский был мастером этой композиции.
Завтра — тест ДНК. Завтра — окончательное крушение моей лжи. Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что часть меня… та самая глупая Лия из прошлого… всё еще хотела, чтобы этот «капитан» никогда больше не уплывал.
Утро в доме Северского не принесло облегчения. Оно ворвалось в комнату вместе с бесцеремонным солнечным лучом, который прорезал тяжелые шторы, и запахом свежесваренного кофе, просочившимся из-под двери. Я открыла глаза и на мгновение забыла, где нахожусь. Но вид балдахина над кроватью и идеальная тишина чужого, богатого дома мгновенно вернули меня в реальность.
Алиса еще спала, раскинув руки на огромной подушке. Её лицо было безмятежным, и это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы не закричать. Вчерашний вечер, признания Артёма, его руки на моих запястьях — всё это казалось затянувшимся кошмаром. Но рюкзак у двери и чужой халат на стуле говорили об обратном. Капкан захлопнулся, и сегодня его пружины должны были вонзиться в саму суть моей жизни.
— Лия Викторовна, Артём Александрович просит вас поторопиться. Машина будет через двадцать минут, — голос экономки за дверью прозвучал сухо, как щелчок затвора.
Я оделась механически. Джинсы, простой джемпер. Никакого макияжа — мне некого было очаровывать. Я была лишь свидетелем на собственных похоронах.
Поездка в клинику прошла в полном молчании. Артём сидел впереди, рядом с водителем, его затылок казался высеченным из камня. Алиса увлеченно рассматривала планшет, который он «подарил» ей утром — еще одна блестящая игрушка, купленная за его безграничные возможности. Я смотрела в окно на город, который медленно просыпался, и чувствовала себя призраком.